Золотой город

Он вынул из кармана своих кожаных штанов огниво и кусок деревяшки, зажег её и стал обходить стены в поисках источника света. Наконец нашел факел, закрепленный в стене. Их оказалось всего шесть в комнате. Путники по очереди зажгли их все. Тут перед ними предстала страшная картина… На полу лежало несколько обугленных тел.

– Что за мерзость! – выдохнул Аск…

– Я такое видел на нашей родине, сын. Скорее всего это люди, которых обвинили в ереси и колдовстве, – спокойно сказал Сигурд. Вообще за все время их совместного пути, Сигурд ни разу не проявил нервозности.

– Какая дикость! Кто такое мог сотворить? – с отвращением проговорил Илья.

– Значит крики на кладбище и свет из склепа вовсе не выдумки, – сказал Аск.

Снаружи раздался грохот. И послышались голоса.

– Ну вот сейчас мы и узнаем чьи рук это дело, – тихо сказал Сигурд и обнажил свой топор.

– Отец, погоди! Давай спрячемся и понаблюдаем! – осторожно сказал Аск.

– Тушите факелы! – шепотом сказал Сигурд.

– Там же трупы! – поморщился Илья.

– Выбора нет! – возразил ему Аск.

Наконец свет был погашен, а сами мужчины улеглись в ниши для тел в стенах. Послышался стук, потом дверь с грохотом отворилась. Вошли судя по шагам двое. Раздались мужские голоса.

– Я же говорил что показалось! На улице такая погода что всякое почудиться может! – сказал первый голос.

– Зажигай факелы, согреемся, потом занесем! – ответил ему другой.

В склепе снова зажглись факелы.

– Давай ка для согрева! – он с жадостью стал пить из сосуда.

Они пили и пили. И чем больше в себя вливали, тем громче становился их разговор.

– Знаешь, а ко мне иногда во снах они являются, – мужчина показал рукой на тела. – Они приходят и смеются надо мной. Потом начинают гореть, обугливается лицо и тут я вижу на его месте лицо своей матери.

– Это пройдет. Меня тоже поначалу выворачивало и такое снилось, что казалось кыша поедет. Просто думай о том, что мы очищаем Русь от заразы. Как от крыс, – ответил ему второй.

– Еретики поганые! – выругался первый и кинул пустую бутылку в останки. – Я тебе не рассказывал от чего моя мать преставилась?

– Нет, – второй из мужчин пил намного больше первого и уже почти засыпал.

– Когда мне было двенадцать лет, она снова забеременела.