Лёгкие притчи и краски сарказма

А вот отдохнешь на природе, расслабишься, выпьешь, в конце концов, настроение твоё изменится, и забудешь ты всю свою дребедень, или уж по крайней мере, станешь относиться к ней с юмором?

– Хотел бы, да не получается! Как через стекло вижу, что со мной произойдет, до мельчайших деталей…

Туман над домом наконец рассеялся, вместе с ним куда-то подевалось сизое сигаретное облако. Солнце, запоздало и тускло, совсем по-зимнему осветило террасу, и Денису вдруг стало заметно, как сильно постарело лицо его друга за это утро, как проявились бывшие ещё вчера незаметными морщинки у глаз, и даже седина, в аккуратно постриженных височках, стала заметнее.

– Нет! Хватит философию разводить! Поехали! Пора тебе развеять свою тоску! – сказал Денис, решительно. – Где там шофер? Спит, как суслик! Десятый час уже пошел! – нарочно громко проорал Дэн.

– Сам поведу, – сказал Николай, не вставая, однако, с места.

– Поведёшь, значит поехали, – сказал Денис и взял рыбацкие снасти Николая.

В это время вышла домработница.

– Николай Степаныч, обедать сегодня во сколько будете? – сдавленным голосом спросила девушка.

– Мы теперь дня два не появимся, – ответил было Денис, но Николай почему-то горько взглянул на него.

– Может, через пару часов вернёмся уже, – ответил хозяин особняка и своей тоски-печали, захлопнув дверь машины.

За рулём оказался Денис, нарочно первым занявший это место, чтобы не подвергать опасности себя и друга, который разошёлся не на шутку, и вести машину сейчас, пожалуй, не смог бы.

– Вот мы сейчас с тобой на рыбалочку, потом в лес, – как ребёнка уговаривал друга Денис, – а там грибочки.

– Какие грибочки? Ноябрь месяц, – пресно отозвался Николай.

– Так ведь тепло же. Снега нет. Может ещё будут? Устанешь, как собака, потом отоспишься, а уж потом домой, к Оленьке, под бочок, – с видом заговорщика, подмигнул Денис.

– Мы, с Оленькой, как кошка с собакой существуем! Под какой бочок? Целый год уже не спали вместе.

После произнесённых Николаем слов, в салоне автомобиля повисла тишина. Николай молчал, впав в свою ипохондрию, которая снова пришла на смену тревожному возбуждению, а Денис не знал, как реагировать на то, что услышал.