Земля зомби. Весеннее обострение

– Я бы сказал, что это похоже на бред наркомана, но, с другой стороны, если духи и существуют, то они на нашей стороне, раз мы смогли выпасти таких беспечных долбоклюев. – прозвучал незнакомый голос и в зале появились люди с оружием наперевес, держа нас на прицеле.

Пять человек выстроились полукругом, рыпаться не было смысла. Нашпигуют свинцом раньше, чем успеешь поднять ствол оружия в сторону противника. Главным среди них был явно говоривший до этого коренастый мужик со шрамом на левой щеке. Хотя все пятеро чем-то неуловимо походили друг на друга.

Но основной отличительной чертой этих людей, были глаза. Холодные глаза, наполненные ледяным блеском, это были глаза убийц. Убийц, которые уже не раз переступили черту и теперь могли убивать людей без всяких причин, не страдая после от угрызения совести. С такими шутки опасны, для них убить нас – это как для нормального человека прихлопнуть надоедливую муху.

– Оружие и рации сложите на пол и держите руки над головой.

Выхода не было, я снял с ремня свой автомат и аккуратно положил его на пол, за ним последовала извлечённая из подсумка рация. Проделав требуемые манипуляции, я подняв руки вверх.

– А тебе что, нужно голову прострелить, чтобы она начала соображать?! – заорал бандит, глядя на Берсерка.

Повернувшись к Алёшеньке, я увидел его крепко прижимающего свою любимую кувалду к груди, с глазами полными слез и гнева.

– Алёша, я прошу тебя, пожалуйста, положи кувалду и подними руки, делай, как он говорит. –проговорил я, стараясь, чтобы мои слова звучали убедительно.

Если гигант сейчас не послушается, то у него упадет забрало на глаза и включится режим Берсерка, тогда всё, мы покойники.

К счастью, Берсерк послушал меня и бережно, словно его страшная кувалда была очень хрупкой, положил её на пол, а затем поднял руки над головой.

– А ты что расселся, торчок конченый? Быстро встал, а то у меня уже чешется палец на спусковом крючке проверить, остановят духи пулю или ты пораскинешь мозгами по всей комнате.

Шаман, сделав недовольное лицо, встал с дивана и разразился:

– Я не помню, чтобы танцевал для вас танец гостеприимства! Вы вошли в мой дом без приглашения, обижаете меня и моих гостей, насмехаетесь над духами.