Новогодний джинн

Получилось не очень, вернее сказать – совсем не получилось, оба глаза жили и функционировали сами по себе, передавая в мозг различную информацию, которую последний оказался не в состоянии удержать и понять. Решив немного упростить информацию, Сергей Геннадьевич прикрыл левый глаз.

Напротив него, скрестив по-турецки пухлые ноги и уперев колени в массивный живот, сидел мужчина с непомерно большой, лопоухой головой. На незнакомце были шорты и гавайская рубаха, сквозь которую проступала волосатая грудь.

С головы, украшенной рыжими кудрями, за Сергеем Геннадьевичем внимательно наблюдали глаза, излучавшие одновременно веселье и безумие, от этого взгляда становилось не по себе.

В лопоухом все было неправильно, начиная от большой и круглой головы, сидящей на коротенькой, толстой шее, переходящей в широкий и мощный торс. У Котаева сложилось такое впечатление, что сидящий напротив не человек, а карикатурный пупс – нелепая пародия на живого мужчину, но пупс улыбался, не отводя участливых глаз.

– Проснулся, Сережа? – спросил рыжий иронично-вежливо, от чего его улыбка сделалась шире, а уголки губ почти коснулись торчащих ушей.

– Угу, – Кивнул ему менеджер, не уверенный до конца, что это не сон.

В голове Сергея Геннадьевич в это время пролистывалась картотека, пытаясь вспомнить и опознать. Не обнаружив ни единого внешнего сходства, Котаев не выдержал и спросил, – Кто ты?

– А ты не помнишь? – в ответ спросил рыжий, но, вместо обиды, его глаза выражали восторг.

Дождавшись отрицательного жеста от Сергея Геннадьевича, от которого у последнего закружилась голова, лопоухий прищурился и весело выкрикнул, – ну, допустим, что меня назвали – Антон.

Никакой ясности это имя не прибавило и Котаев удрученно уставился в пол. Болело все – от головы до поясницы, согнутые в коленях ноги онемели и затекли, но хуже всего приходилось заднице, в которую, по ощущениям, воткнули металлический кол, – наверное она онемела от холода, – подумал мужчина, ощупывая холодный пол.

Когда его ладонь коснулась шершавой поверхности бетонного пола, на левом запястье блеснули часы. Рука ощутила приятную и надежную тяжесть, а перед воспаленными глазами заплясал дорогой стрелочный циферблат. Такие часы Котаев видел у своего начальника и откровенно завидовал им.