Россия. Наши дни. III. Презумпция виновности. Часть 1. Надежды не тая

– Валерия Владимировна! – грозно выдавил из себя лысый, – мои люди вторые сутки на ногах! У меня нет такой возможности, да и желания возить его куда-либо, и тем более сторожить. Для этого есть специально обученные люди. Вы его задержали – вы и решайте вопрос с его охраной. Это ваша обязанность теперь!

На лице молоденькой следачки не дёрнулся ни один мускул, только уголки губ джокондовской улыбки немного приподнялись. Не отрывая взгляда от лысого, она подняла со стола подписанное постановление и встала в позу готовности порвать эти бумаги.

– Сейчас я порву это всё к ебени матери, и это сразу станет вашей проблемой!

Лысый побледнел, на лбу выступили крупные капли пота, глаза покраснели и превратились в ёжиковые буравчики. Его затрясло. Если бы Валерия была мужиком, он бы набросился на неё с кулаками. Алексей, стоявший с ним рядом, прервал тишину и сделал шаг вперёд, оказавшись между стрелявшими друг в друга взглядами следователем и своим начальником.

– Геннадий Аркадьевич, разрешите мне и Сергею отвезти задержанного к нам в отдел? Он у нас в кабинете поспит на диванчике.

– Отвечаете за него головой! Если он от вас сбежит, уволю с позором. Наручники разрешаю не снимать вообще!

Выпалив эту злобную тираду, обладатель не менее отвратительного, чем его внешность имени-отчества, развернулся и, не прощаясь с Валерией, быстро зашагал в сторону выхода, громко отбивая каблуками позывные сдачи своих позиций.

Следователь протянула руку с документами и передала их Алексею со словами:

– Жду вас завтра в 10 утра. Обеспечьте явку потерпевшего, – развернулась и пошла к своему столу. Остановилась, секунду постояла и, повернув небрежно голову, тихо и как-то по-доброму сказала, – Напоминаю вам, Алексей, что содержание задержанного в наручниках негуманно и не целесообразно.

Алексей улыбнулся и подошёл к Григорию, который всё это время тихонечко сидел на стуле в углу кабинета. В дверном проёме показался второй оперативник Сергей. По его инфантильному виду невозможно было понять его отношение к происходящему. Такие типажи, как он, обычно хороши в пытках – никаких эмоций и полное согласие со всем происходящим.

– Григорий Викторович! – обратился Алексей, – поедете с нами на Люсиновскую.