Волонтёры Вечности

– Кто, я?

– Вообще-то я имел в виду зеленый цвет твоего Смертного Шара. Но ты, разумеется, еще более любопытное явление природы, надо отдать тебе должное.

– Какой ты стал ироничный, с ума сойти можно, – хмыкнул я.

– Сам виноват, нечего было избавлять меня от Кибы Аццаха. В следующий раз будешь сначала думать, а потом уже делать, – с неожиданной теплотой улыбнулся Шурф. И тут же помрачнел: – Все это хорошо, на мой вкус, даже слишком, но дурные предчувствия меня не покидают. Довольно странно, если учесть, что предстоящее тебе путешествие действительно не представляется мне слишком опасным.

Ладно, – кивнул я. Признаться, слова Шурфа меня встревожили. – А вот у Джуффина, кажется, нет никаких дурных предчувствий.

– Да, если бы были, он бы не стал тебя отпускать, – согласился Лонли-Локли. – А может быть, дело вовсе не в этой грешной поездке?

– Все может быть, – вздохнул я. – Возможно, мне просто предстоит пережить страшное расстройство желудка, и твое чуткое сердце уже предчувствует эту катастрофу.

– Это тоже не помешает, – совершенно серьезно кивнул Шурф. – Запасись непременно.

Иногда просто невозможно понять, шутит он, или как?!

Добравшись, наконец, до своего кабинета, я удобно устроился в кресле, вытянул ноги, аккуратно уложил их на сверкающую чистотой столешницу. Думать о предчувствиях Шурфа и других малоприятных вещах не хотелось. Зато хотелось камры. Я не видел причин себе в этом отказывать.

Когда я приступил ко второй чашке, в дверях появилась рожа курьера, как всегда, перепуганная.

– Сэр Макс, вас спрашивает какой-то странный человек. Он стоит у входа и отказывается заходить. Что делать?

– Толстый, укутанный в зимнее лоохи?

– Да, сэр.

Наверное, бедняга курьер счел меня ясновидящим.

– Скажи ему, что я у себя в кабинете. Не хочет заходить – не надо. Пусть себе топчется у входа. Раньше, чем после полуночи, я с места не встану.

Потомок укумбийских пиратов появился на пороге моего кабинета ровно через минуту.

– Я пришел, чтобы еще раз поблагодарить вас, Макс. Все прошло, словно жиром смазали! – заявил он, без приглашения устраиваясь в кресле напротив. – Я подумал, все равно вы сидите, скучаете, а я не надорвусь… Вот! – Он извлек из-под лоохи какую-то пыльную бутылку.