Тяжелый свет Куртейна (светлый). Зеленый. Том 3

 – Вот даёт девчонка! До слёз меня довела. Кто бы сказал, ни за что не поверила бы, будто такое возможно. А она взяла и смогла.

Наконец труба умолкает – не потому, что девчонка Эну заметила, просто пьеса закончилась, в этом мире у всего бывает конец. Довольно дурацкая, с точки зрения Бездны, конструкция, но ничего не поделаешь – какой есть, такой есть.

– Эй, – воспользовавшись наступившей паузой, говорит Эна. – Имейте в виду, я тут из-за вас реву. Специально признаюсь, чтобы вам стало приятно. Мне не раз объясняли, что художникам и артистам позарез нужна обратная связь.

– Ой!

Девчонка озирается по сторонам, наконец видит Эну и спрашивает:

– Серьёзно, что ли, ревёте?

– Как последняя дура, – подтверждает Эна и подходит поближе. – Смотрите, щёки мокрые. И очки запотели.

– Я думала, – растерянно говорит девчонка, – в это время на набережной никого уже нет.

– А никого и нет, – соглашается Эна. – Я не считаюсь. Я уже ушла.

Делает шаг навстречу девчонке и обнимает её сердечно, как только что обретённую сестру-близнеца.

Но девчонка не чувствует прикосновения Бездны. И обычного человеческого прикосновения тоже не чувствует. Только словно бы ветер – южный, далёкий, дразнящий – в лицо ей дунул. Рыжая тётка исчезла. Ушла Бездна Эна. Нет здесь больше её.

* * *

Стефан

март 2020 года

Стефан просыпается от ощущения, похожего одновременно на облегчение и удар. Ясно, что это означает: Старшая Бездна, озарявшая его территорию своим несомненным присутствием, только что окончательно и бесповоротно ушла.

Стефан сердито думает: даже не попрощалась, зараза, – хотя на самом деле понятно же, что попрощалась. А что спал, как убитый, и всё прохлопал, значения не имеет. Что с тобой было – было; не помнишь – ну, вспомнишь однажды. А если нет, сам дурак.

Ладно, – думает Стефан. – Нормально. Работаем дальше. Я вообще, между прочим, поначалу надеялся, что Эна сюда ненадолго. Терпеть не могу ревизоров, даже когда они дружелюбно настроены и уверяют, что статус Граничного города у нас теперь навсегда.

Даже таких прекрасных, что непонятно, как без них жить. Ну вот, наконец-то стало по-моему: она ушла.

Что Стефан точно умеет, так это объяснить себе, почему любая потеря, на самом деле, приобретение, поражение – тщательно замаскированная победа, а «мне трындец» – это просто такая неочевидная форма «моя взяла». Не то чтобы он себе верил, но настроение от такой постановки вопроса сразу же поднимается, это факт.