Лабиринты Ехо. Том 1

Шел по коридору, кутаясь в роскошную Мантию Смерти, предвкушал приятную встречу с коллегами. И они, надо сказать, не обманули моих ожиданий.

В дверях, ведущих на нашу половину, на меня налетел сэр Мелифаро. То, что он впопыхах отдавил мне ногу и пихнул локтем в бок, можно было не принимать во внимание. Но парень решил превратить это незначительное событие в настоящее шоу.

Мелифаро отскочил от меня, как теннисный мячик. Изобразил на своем подвижном лице гипертрофированное выражение ужаса, грохнулся на четвереньки и начал биться лбом о порог.

В придачу ко всему, он вопил так, что уши закладывало:

– Пощади меня, о грозный сэр Макс, изрыгающий смерть из недр огнедышащей пасти! Не отягощай мое существование своими жгучими слюнями, изобильно стекающими на несчастные головы твоих презренных врагов! Я недостоин столь величественной кончины!

Разумеется, на крик Мелифаро сбежались перепуганные полицейские. Кажется, они действительно решили, что здесь кого-то убивают. Парни растерянно смотрели на моего кривляющегося коллегу, на меня же лишь косились украдкой, словно бы прикидывая: плюнет или нет?

С нашей половины Управления, как и следовало ожидать, высунулась только каменная физиономия Лонли-Локли.

Мгновенно оценив ситуацию, сэр Шурф устало вздохнул и захлопнул дверь. Любопытствующих полицейских тем временем все прибывало.

Насладившись всеобщим вниманием, Мелифаро внезапно подпрыгнул и оказался возле меня.

– Я прощен? – невинно спросил он. – Или я недостаточно старался?

– Недостаточно, – я пытался держать себя в руках, поскольку в самом деле начинал заводиться.

 – В таких случаях полагается каяться никак не меньше часа, к тому же – в самом людном месте города. Отправляйся на Площадь Побед Гурига VII, мой бедный друг, исполни там свой долг, и кара тебя минует.

Высказавшись, я скрылся на нашей половине здания, так хлопнув дверью, что ее ручка жалобно повисла на одном шурупе. Зато я, кажется, начал успокаиваться.

«Ты чего, Макс? – Мелифаро спешно отправил мне зов.

 – Неужели обиделся? Я хотел сделать тебе приятное».

«Утешайся тем, что сделал приятное толпе сотрудников Городской Полиции и себе, любимому», – буркнул я.

«С каких это пор ты перестал радоваться шуткам? Ну ладно, если ты все еще в гневе, с меня причитается. Приходи в «Обжору», угощу чем-нибудь более крепким, чем твои нервы. Отбой!»

Он явно подлизывался, употребляя мое любимое словечко, но меня это только рассердило.