Мой Рагнарёк

Так вот она, знаменитая «загадка Сфинкса»!

– И эту дурацкую историю ты рассказывала всем беднягам, встречавшимся на твоем пути?

– Некоторым. Твоя загадка хороша, но скучно всякий раз талдычить одно и то же.

– Ну и как, хоть кто-то ответил на этот вопрос вопросов? – ехидно осведомился я.

– Да, один ответил. Не могу вспомнить его имя – Эдвин? Эдди? Что-то в таком роде.

Я схватился за голову.

– А ты так и не вспомнил ответ? – поинтересовалась моя собеседница. – Если ты не сможешь разгадать загадку, мне придется тебя убить.

Ты сам просил меня об этом, Владыка, так что без обид!

Я посмотрел в ее равнодушные желтые глаза и с ужасом понял, что так оно и будет. Эта тварь убьет меня, не задумываясь. Какой бы идиотской шуткой ни казался мне наш бредовый диалог, но в его финале зримо маячила самая настоящая, взаправдашняя смерть. Я затылком ощущал ее возбужденное дыхание: надо думать, смерть предпочитала ту же позицию, что и герои загадки, эти самые «юноши, склонные к мужеложству».

Где-то на задворках сознания все еще копошилась смутная надежда: мне же обещали, что у меня в запасе шестьсот с лишним жизней! Но это знание не имело прикладного значения; во всяком случае, оно не избавляло меня от ужаса. Увы, я еще в детстве успел обзавестись дурной привычкой всегда готовиться к худшему.

– Так кто же из этих распутных юношей счастлив более, нежели другие? Я жду ответа, – настойчиво сказало чудовище.

В моей голове мелькнула догадка, показавшаяся мне спасительной.

– Последний! – выпалил я. – Потому что…

Я осекся, поскольку понял, что сказал чушь.

– Ты ошибся, – подтвердила Сфинкс. – Если бы ты знал толк в наслаждениях такого рода, ты бы сразу понял, что тот, кто стоит позади, испытывает гораздо меньше удовольствия, чем его товарищи. Ты так и не смог вспомнить свою собственную любимую шутку, какая досада! Ты вообще ничего не смог вспомнить и, боюсь, никогда уж не сможешь. Что они сделали с тобой, Владыка?

– Кто – «они»?

– Люди.

Страшные, скучные существа, населяющие эту прекрасную землю, – неохотно сказала она, поднимаясь с земли. Сделала несколько шагов и остановилась рядом со мной. – От тебя совсем ничего не осталось, Владыка. Хорошо, что ты сам просил меня убить тебя, если так случится. По крайней мере, мне не придется терзаться угрызениями совести.

– Не мог я просить о таком, – запротестовал я, безуспешно пытаясь подняться с камня.