Ключ из желтого металла

Я вежливо кивнул, придал лицу неопределенное, умеренно одобрительное выражение примерно соответствующее реплике: «Эвона как», – и стал лихорадочно соображать, как бы этак элегантно свернуть беседу, сохранив за собой право остаться молчаливым, никого не обременяющим своим присутствием наблюдателем. Задача, что и говорить, почти непосильная.

– Если вы никого не ждете и располагаете временем, присоединяйтесь к нам, – неожиданно предложил Рыцарь. Он говорил по-русски с очень сильным акцентом, но свободно и так бегло, что слова норовили смешаться в кашу, я едва разобрал.

В его устах это неожиданное предложение прозвучало настолько естественно и убедительно, что сразу же показалось мне единственным разумным выходом из ситуации. Если уж неназойливым наблюдателем мне не быть, почему бы не присоединиться к этой причудливой компании, действительно.

– Тогда с меня причитается, – объявил я, придвигая к соединенным столам еще один стул. – Бутылка коньяка – это хороший вступительный взнос?

Только теперь Королева соизволил оторваться от меню.

Он уставился на меня с неподдельным обожанием.

– Это было бы круто, – сказал он прекрасно поставленным басом.

Дикарка пробормотал что-то неразборчивое. Он говорил по-чешски, но суть я уловил: дескать, собирались же пить пиво, какой такой коньяк. Но младшие товарищи быстро его переубедили, особенно усердствовала королевская чета, оказавшаяся при ближайшем рассмотрении братьями-близнецами. Родом они, как сообщил Король, были из Саратова, а сейчас учились в Пражской киношколе, вместе с москвичкой-Утопленницей и Рыцарем, который приехал сюда аж из Копенгагена – то-то я его произношение едва разбирал.

Аборигенами в этой компании были только Коломбина, уже благополучно завершившая обучение на кафедре анимации все в той же FAMU[4 - FAMU – Пражская киношкола, подразделение Академии изящных искусств в Праге (FILMOVА A TELEVIZN? FAKULTA AKADEMIE M?ZICK?CH UMEN? V PRAZE), основана в 1946–1947 годах.], но пока безработная, и угрюмый Дикарка, который не стал ничего о себе сообщать. Я, впрочем, и не выспрашивал.

После того, как мой вступительный взнос был доставлен и вскрыт, я сказал:

– Все-таки поразительная штука жизнь. Никогда бы не подумал, что в один прекрасный день услышу фразу: «Не пей вина, Гертруда», – сказанную не всуе, а обращенную натурально к королеве, изучающей карту напитков. Такой красивый эпизод. Больше всего на свете люблю, когда реальность – хлоп! – и превращается в тщательно отрежиссированный фильм.