Третье зеркало

Генри силой толкнули внутрь так, что он ударился ногой и рухнул на пол. Автомобиль дернулся, двери закрылись на ходу.

Фургон долго колесил по городу, так показалось Генри. У него сильно болела нога, боль была настолько нестерпима, что на глазах выступали слезы. Наконец они заехали в помещение. Все это время Генри молча наблюдал за своими похитителями, пытаясь самому себе объяснить происходящее. Он был уверен, что его похитили террористы, связанные с захватом иранского посольства[1 - Захват иранского посольства в Лондоне 30 апреля 1980 года.

] три месяца назад, что сам он был контужен взрывом и теперь взят в заложники для прикрытия. Дверь автомобиля открылась, Генри подняли и вытащили из машины.

– Харниш, давай его в камеру, потом с ним разберемся! – сказал один из террористов.

Генри, не произнося ни слова, покорно шел, склонив голову. Он хромал. Его завели в небольшую, обшарпанную камеру, где стояла койка и унитаз с раковиной. Там не было окон, а единственная лампочка лишь слегка разгоняла мрак.

Генри провел всю ночь в камере. Не мог сомкнуть глаз. Он вспоминал все, что с ним произошло. Как он зашел в магазин, как его приветствовал продавец. «Черт, он же, наверно, мертв, – подумалось ему. – Но я не видел тела, может, они его убрали, спрятали! Но тогда сколько же я был без сознания?» Генри вспомнил нелепый инцидент с зеркалом на вечеринке. «Если бы я его не разбил, не оказался бы здесь. Черт, сам виноват, теперь я здесь и… меня, наверно, убьют! Или потребуют выкуп.

Но я же не известный человек, не богатый. Нет, дело не в этом. Может, они хотят завербовать меня? Этого еще не хватало! А если я откажусь?! Точно убьют! Вот влип-то!» Генри отчетливо запомнил имя похитителя – того, кто его схватил в магазине: Харниш – странное имя. Может, прозвище или позывной? Паника и стресс понемногу утихали, и сон взял над ним верх.

* * *

Его разбудил скрип двери. Он вскочил с койки. Нога уже не так сильно, но все же болела. На пороге стояли трое – с такими суровыми лицами, что Генри уже хотел попрощаться с жизнью.

– Сейчас ты пойдешь с нами. Если не хочешь неприятностей, будешь делать все, что тебе говорят, и без всяких фокусов. Все понял?

– Да, – Генри кивнул головой.

Ему не связали руки и не надели наручники. Генри задумался: он бы мог совершить побег. Но разболевшаяся от ходьбы нога и явно не пустые кобуры, висевшие на поясе у этих людей, заставили его отказаться от этой идеи.