Три обезьяны

Мастерству Рембрандта не было предела. Вся его творческая жизнь шла по восходящей прямиком к месту в истории. Но даже при этом, узнай он, что в будущем его работа сможет дать цель такой девочке, как Марьяна, он бы обязательно поставил галочку в списке «деяния, что сделать я, быть может, не смогу, но с трепетом желаю».

На одной из экскурсий очень ответственный учитель ИЗО отвел класс знакомиться с работами художников семнадцатого века, выставленными в коридоре на первом этаже Школы №7 Рыбинского района.

На оригиналы не собрали бы, даже реши мэр продать треть города. Впрочем, фотографий вполне хватило, чтобы впечатлить девочку. Уверенность профессора, удивление учеников, демонстрация реального процесса работы конечностей. Марьяну буквально за шиворот оттаскивали от картины на уроки, но на следующей же перемене она мчалась обратно. Тратила свободное время, нередко оставаясь после занятий, пока ее не выгонял охранник.

От созерцания шедевра постоянно отвлекала стена, выкрашенная в бледно-розовый.

Одним своим видом она на корню срубала все влечение к искусству, а учитывая, что этот цвет был вообще везде (им покрасили даже парты), то ни о каком развитии не шло и речи.

В порыве добыть для себя хоть чуточку культуры и знаний Марьяна прогуливала школу и уходила за гаражи неподалеку. Без сомнений, за ними собирался весь цвет Рыбинской аристократии, чтобы обсудить насущные вопросы, покурить и выпить различной жидкости, способной гореть. По удачному стечению обстоятельств гаражи находились на равном расстоянии как от школы, так и от медицинского университета.

Первокурсники по старой памяти приходили сюда, зазывая с собой студентов из других городов, не важно, хотели те того или нет.

В одну из таких встреч, когда десятиклассница Марьяна, звеня пакетом, завернула за одиннадцатый гараж, она приметила среди ржущих знакомых сидевшего на ветхом бревне задумчивого парня с почти нетронутой бутылкой вина. Он облокачивался на красную металлическую стену, закрывая спиной подпись: «Здесь были…», улыбался и носком кроссовка разгребал груду бычков на земле.

Одной искры во взгляде хватило, чтобы шмыгающая покрасневшим носом девочка в растянутой толстовке захотела от него детей.

С того дня она садилась исключительно рядом с ним. Ненавязчиво интересовалась увлечениями, специально терла плечи, которые впоследствии накрывала его теплая куртка, смеялась над его шутками, а он – над ее неуклюжестью.