Скромные бродячие музыканты

– Кардинал! – поправил кардинал, не в состоянии развернуться. Галош встал в пол-оборота.

– Простите?

– Кардинал я! – в двух словах удивительно ровно поделили место настойчивость и стыд.

– Кардинал значит. Эх. А я-то думал, вам грехи спустить по малой горке вашего же опыта.

– Какой?

– Какой! Стыдно мне за вас, уважаемый кардинал. Стыдно. Идемте отсюда, мой друг, колья искать. Нас унизили, но хотя бы помрем с гордостью!

Отойдя на приличное расстояние, Шло перестал глядеть на поникшего сзади толстяка и обратился к коллеге:

– Нас точно когда-нибудь убьют из-за тебя.

– Когда-нибудь? – удивился Галош. – Шло, мы идем насаживаться на колья. Самое большее, мы умрем через, – он посмотрел на заходящее солнце, – час, если попадемся на очередь.

– Ты впрямь захотел выполнить его приказ? – Галош затормозил, достал папиросу с пламенкой, чиркнул шестеренкой, подложил кулак подмышку и сделал затяжку так, как могли лишь люди, черпающие вдохновение из горечи – непонятые поэты.

– Нет мне больше места в этом мире, – сказал он, дергая душещипательным тоном за ноты сочувствия коллеги.

– Уй началось, – Шло потер глаза.

– Моя страсть, моя жизнь, мое будущее и мое настоящее, мой чарующий ум – утрачены, а аккордеон… – Галош тяжело вздохнул, – разбит! Сломан! Я не видел его, но чувствую, как висящая клавиша бьет по ягодице. Я не смог сберечь его! Я опозорил себя! Не сберег самое дорогое, что у меня есть!

– Меня значит бросил, а про коробку с кнопками целый монолог сочинил, – подметил Шло.

– Ничего вы не понимаете! Вас Муза заставляла бродить по свету и терять старые инструменты. Она испытывала вас, чтобы проверить, достоин ли вы лучшей в своем роде флейты!

– Раз уж мы вместе ошиваемся, то она и тебя поди под крыло взяла.

– Отриньте утешения и следующие за ними соболезнования. Я провинился перед ней, – Галош выпрямился, гордо приподнял нос и объявил: – нам суждено сесть на кол.

– А я тут при чем? Эй, подожди, говорю!

За безуспешными попытками сохранить жизни шли по-разному интерпретируемые фразы про честь и невыполненный долг. Учитывая неиссякаемый словарный запас Галоша, спор мог длиться вечность.

На двух шумных иноземцев никто не обращал внимания. Даже нищенки с протянутыми ладонями избегали их, потому как знали написанное опытом правило: «Не пытайся просить у спорящих, скорее всего, получишь ботинком под ребро».