Орион: Око земли

Маркус очень медленно прожевывал яблоко, вытаращившись на благородного бродягу. Позади на других лавках сидел его друг, с ухмылкой ожидая результата.

– Так что ты… То есть, вы хотите? – неуверенно спросил Маркус. Послышался смешок флейтиста.

– Глубоко неприятно вас отвлекать, но вы не могли бы дать мне и моему коллеге по одному яблоку из вашего мешочка. Этим благородным жестом вы сможете помочь двум музыкантам провести пару минут за трапезой. – Маркус потянулся к мешку, достал два яблока с двумя кусочками вяленого мяса и протянул музыканту.

– Премного благодарен за вашу доброту, – ответил тот и взял предложенную еду.

Аккордеонист отвесил низкий поклон, плавно развернулся на пятке и носке и вернулся к удивленному другу.

– Когда-нибудь тебе все-таки откажут, – сказал тот, разделяя скромный паек.

– Когда-нибудь это обязательно случится, друг мой. И это будет самый грандиозный провал в моей карьере.

– Прям уж самый грандиозный? – флейтист из дыры на плаще вынул ножичек и отрезал дольку яблока.

– Согласен. Второй по грандиозности после знакомства с твоей сестрой, – флейтист наставил острие на друга.

– Сестренку не трожь. Из-за нее ты продолжил заниматься музыкой.

– Нет, – ответил аккордеонист, надкусывая яблоко. – Из-за нее я познакомился с вами.

Флейтист склонился, слыша, как ухмыляющийся коллега грызет фрукт.

Из дверей вышел помощник машиниста, мокрой тряпкой оттирающий лицо от угольных пятен. Он прошел вдоль вагона и дважды объявил о скором прибытии на станцию Кеёса.

Дожевывая мясо, аккордеонист поднялся и повесил за спину инструмент.

– Нам пора. Нас ждут великие дела!

– Какой у нас план? – спросил его флейтист, завернув остатки мяса в ткань и сунув во внутренний карман плаща.

– Планы строят слабые духом. Сильные же бегут навстречу судьбе и разбивают ей лицо кулаком импровизации и авантюризма. Вставайте!

Наигрывая по ноте на каждый шаг, он подошел к двери, отвесил поклон Маркусу и вышел на открытую площадку между вагонов. Флейтист, схватившись за ручку двери, уперся пятками в ее основание и, придерживая цилиндр, буквально закинул себя в проем.

– Так, а теперь давай серьезно. Что делаем? – послышался его голос из-за стенки.

– Как же вы все-таки надоедливы, – заговорил аккордеонист. – Минуту назад я предложил вам прекраснейшую идею, а вы никак не успокоитесь.

– То есть мы и вправду пойдем, куда глаза глядят?

– Разумеется нет. Я бывал в психушке, но ум мой не затуманен, – он рассмеялся.