Орион: Око земли

Франк ожидал на земле вместе с тремя багровыми мечами и кричащими инженерами. Сгорбившись, он по-доброму улыбался, мирно ожидая начала спуска, чем и выводил из себя Парнса. Тот мастерски не подавал виду, незаметно ото всех потирая рукоять капитанского стилета.

Инженер пониже махнул рукой, оповестив о готовности конструкции. Парнс крепко схватился на трубу над головой и приказал группам приготовиться. Его слова отразились от стен и провалились в бездну. Шестерни закружились, выдавая еле слышный скрип, тросы медленно раскручивались, опуская люльки, полные различных страхов, желаний и идей, во тьму.

Метр за метров подземный холод настойчивее пробирался под одежды и кирасы. Звуки больше не заглушались, чему никто не обрадовался. Крепления потрескивали, а люльки то и дело срывались и на долю секунды оказывались в свободном падении. Совершенно немного, но солдаты успели вспомнить имена всех родственников, помолиться и пожалеть, что не признались кому-то в любви.

Начало пути, куда с трудом доставали редкие лучи солнца, закончилась.

Парнс приказал зажечь масляные лампы. Во тьме поочередно загорелись пять коричневых огоньков.

Бездумному рассматриванию дна, Руф предпочел бездумно смотреть, как коричневая плодородная почва сменяется мертвой и сухой. По крику Мортимера группы узнали о примерно половине пройденного пути. Давление на поручни уменьшилось. Послышалось несколько выдохов. Тем не менее с первым же толчком, напряжение вернулось в сердца группы. Но только не к Иде. Она нашла свободное время удачным для болтовни с окружением.

Правда после первой же шуточкой в адрес матери одного из стражников, она послала всех в задницу и облокотилась на край люльки. Та качнулась, дав возможность нарастающему внутри ученых крику ужаса выйти наружу.

Мортимер еле сдерживался, чтобы не начать попрыгивать от нетерпения. Он наполовину перевалился через перила, готовый сигануть вниз, как вдруг ореол масленых ламп стал от чего-то отражаться. Мортимер поднялся, чтобы первым сказать новость, но разглядел перед носом сплошную стену из белого металла.

Он протер подсохшие глаза робко протянул и дрожащую руку. Кончик среднего пальца едва почувствовал прохладную металлическую поверхность. Ида опередила алхимика, предупредив всех об найденном дне.

Люлька остановилась. Мортимер всматривался в свое отражение на поверхности воды. Его тело оцепенело, но не от страха, а от разожженной до красноты печи в его мыслях, в которую закинули слишком большое полено.