Орион: Око земли

Тщеславие внутри полицейского хотело, чтобы толстяк полез в драку, и тогда Маркус бы наглядно продемонстрировал, на что способен, но тот развел пожал плечами и демонстративно вернулся к столу. Полицейский приподнял бровь и разочаровано посмотрел вглубь таверны.

– Ай! – крикнул кто-то из толпы. Маркус повернулся обратно и краем глаза заметил летящий кулак с засохшей грязью на среднем пальце.

Звон в ушах заглушал поднявшийся ржач и выкрики в поддержку ударившему. Маркус сжал уши, но шуми, как склизкие черви, протискивались через щели между пальцев.

– Вставай! – прорычал начальник стражи. Он поднял полицейского за локоть и развернулся к толпе. – Разбежались!

Выпивохи, склонив головы, разбрелись к столам, попутно постреливая недовольными взглядами в полицейского. Парнс повел мальчишку, проходя через расступающихся людей. Пары выдохшегося пива, заполонившие пространство, смешались с вонью от пота и невыносимым перегаром от заснувших по углам посетителей, отвратной смесью оседая на языке.

Встав к стойке, Парнс жестом приказал сержанту сесть рядом, затем сунул два пальца в рот и свистнул. Через пару секунд лысая макушка прошагала вдоль стойки и внезапно пропала. Послышался грохот упавшего ящика. За ним вновь показалась лысая макушка, под которой обнаружилось лицо гнома со свисающей родинкой над губой.

– Мамке своей посвисти, – низким басом сказал гном, положив локти на стойку.

– Заканчивай с такими шуточками, Грун, иначе на дно к сородичам отправлю, – процедил Парнс, в очередной раз грозно сузив веки. Он достал портсигар с бронзовым гербом Империи на передней крышке, вынул самокрутку, сунул в уголок рта и, чиркнув спичкой, подпалил вторую сторону.

– Я тебе сколько говорил, что выродки водяные мне не сородичи?

– Плевать. Налей бормоты, что гонит твоя сестра и пива.

– Ты какой-то сегодня злой, – подметил Грун, прищурившись.

Звон в ушах почти утих, но на его место пришли ор, храп и крики людей из зала.

– Запоминай, – начал начальник стражи. Маркус пододвинулся ближе, задев локтем солонку. Та просыпалась на макушку гнома.

У Груна раздулись ноздри, но рот не открылся. Он стряхнул соль и потянулся за стаканом.