Вспышка молнии

Рычаг то ли заклинило, то ли он был заблокирован. Охваченный паникой, мужчина схватил огнетушитель и принялся колотить им по металлической переборке, до тех пор, пока его тело не сковало усталостью. Обессилено выронив баллон, Давыдов грузно повалился на колени, привалившись спиной к стене. Он начал глубоко дышать, судорожно вздрагивая, всеми силами пытаясь успокоить свое разбушевавшееся в груди сердце.

Не хватало сейчас еще и сердечный приступ заработать.

Немного передохнув и придя в себя, Степан Яковлевич решил более не тратить понапрасну сил и здоровья, совершая всякого рода необдуманные, спонтанные действия.

Ситуация, в которой он казался, была весьма неординарной и требовала тщательного осмысления. Вытянув ноги и расположившись удобнее прямо на полу в проходе, он начал размышлять обо всем произошедшем.

Необходимо было найти ответ на следующие вопросы: почему Степан Яковлевич потерял сознание, что произошло с самолетом и пассажирами, где он теперь находится и, самое важное, как найти выход из этой металлической западни.

Во-первых, Давыдов никогда не считал себя религиозным, или суеверным человеком. На любой вопрос он искал ответ исключительно материальной точки зрения. И от того, мысль о собственной смерти Степан Яковлевич отмел сразу. Тем более что подтверждением тому были его собственные ощущения. Тяжесть утомленного тела, ноющая боль в напряженных мускулах, потребность в дыхании, ощущаемые в грудной клетке глухие удары тревожно бьющегося сердца. Все это говорило о том, что Степан Яковлевич жив.

Но почему он тогда потерял сознание? В памяти сразу всплыли таинственные вспышки молний, которые, похоже, видел только сам Давыдов. Должно быть это были галлюцинации. Но из-за чего? Логично предположить, что мужчину чем-то опоили. Наверняка, чем-нибудь наркотическим. По-иному видение ярких вспышек объяснить было невозможно.

И здесь Давыдов перешел ко второму пункту. Самолет и пассажиры. Захват террористами отпадал сразу же. Ибо злоумышленники, как правило, никого не травят и не усыпляют.

А если и делают так, то со всеми сразу. А Степан Яковлевич отчетливо помнил перед потерей сознания, что все окружающие его люди вели себя нормально и никакого явного дискомфорта не испытывали. Усыплен был только Давыдов. И теперь он остался один.

В этом должен быть какой-то смысл.

Степан Яковлевич встал с пола и еще раз прошелся по салону, от носовой части к хвостовой. Никаких следов присутствия кого-либо другого, кроме него самого.