Неуловимый бандит

Неужели все было зря?

Вопросы роились у него в голове, но, зная, что, по крайней мере, до поры до времени им суждено остаться без ответа, он был полон решимости довести задуманное до конца. Боб провел уже несколько часов в пути и начал снова пришпоривать чалого.

Хотя особой необходимости в том не было. Это оказалось невероятно выносливое животное, что вполне гармонировало с необычайной норовистостью коня, проявленной им вначале. Теперь, вырвавшись наконец-таки на простор, он мчался во весь опор, время от времени переходя на терпеливую рысь в тех местах, где песок был слишком глубоким.

Наконец вдалеке замелькали солнечные блики, игравшие на оконных стеклах домов показавшегося на горизонте городка, и Пенстивен был приятно удивлен тем, что ему удалось так точно выдержать нужное направление.

Путь длиной в двадцать пять миль теперь напоминал о себе усталостью, рябью в глазах и болью в затылке – и это при том, что до исхода суток ему необходимо преодолеть еще семьдесят пять миль!

О предстоящем путешествии юноша старался не думать.

Его знание испанского языка оказалось как нельзя кстати. Возможно, и ловкость в обращении с оружием тоже сослужит неплохую службу, прежде чем ему удастся уладить дела в этом городке.

Если даже у источника посреди голой пустыни его поджидала вооруженная засада, то чего ожидать от Сан-Хасинто – крошечного городишки, где по улицам шастают толпы народа?

Поэтому Пенстивен ехал, украдкой поглядывая по сторонам, но не поворачивая головы – словно боксер на ринге, который неизменно смотрит четко перед собой, однако всегда готов отразить удар с любой стороны.

Добравшись до центральной площади городка, вдоль улиц которого выстроились домики с побеленными стенами, он остановился перед харчевней, слез с коня и вошел в заведение.

В помещении находились лишь двое – сам хозяин и чумазый завсегдатай, который сидел за крайним столиком, с философским видом обводил затуманенным взглядом пустые места и о чем-то тихо беседовал сам с собой.

Пенстивен заказал пиво и сел у стойки. Пойло оказалось на редкость противным на вкус – едким и резким, с привкусом жженого древесного угля. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не поморщиться.