Неуловимый бандит

 – Она прошлась перед ним, подражая его размашистой походке – широко шагая и размахивая руками; при этом с каждым шагом под ногами у нее хрустели сухие ветки и шелестела опавшая сосновая хвоя. Затем обернулась. – А вот как ходит человек, знающий лес, – и снова прошлась по тому же месту, но так, что шаги ее были совсем не слышны.

– Ладно, ходить ты умеешь, – признал Пенстивен.

– Нужно уметь видеть ногами, подобно тому, как летучие мыши видят крыльями, – пояснила девушка. – Вот чему тебе не мешало бы научиться прежде всего.

Ты кто?

– Джон Чужак, – представился он.

– Чужак? – медленно повторила она. – Странный ты какой-то. Ведь это не настоящее твое имя?

– Конечно нет. Но в данный момент меня зовут именно так.

– Ну да, некоторые люди меняют имена, словно шляпы, – выбрасывают старые и выбирают новые, – растолковала она. – Но ты не похож на бандита.

– Пока нет.

– Выходит, ты пока что сам за себя? – уточнила девушка.

– В каком-то смысле да.

– Ясно. – Она понимающе кивнула. – Ты приехал на Запад в поисках свободы, независимости и тому подобной ерунды?

– Почему же это ерунда?

– Потому что свободных людей не бывает.

Но ко мне это не относится.

– Имеешь в виду, что у любого человека есть какие-то свои привязанности?

– Ну да. Например, мать, жена, дочь, сестра, тетка, племянница или хотя бы кузина. То же самое относится и к мужчинам. Невозможно жить среди людей и не иметь совсем никаких обязанностей. Страшно подумать, какая это обуза!

– Как тебя зовут? – поинтересовался Пенстивен.

– Барбара Чужачка-Стилл.

– То есть Барбара Стилл? – с усмешкой переспросил Пенстивен.

– Можешь называть меня так, – разрешила она. – Я тоже пока еще сама за себя.

– Но зато утверждаешь, будто ты единственный свободный человек на всем белом свете, – напомнил он.

– Так и есть!

– Может, все-таки объяснишь поподробнее, если можно?

– Разумеется, можно. Если, конечно, ты сможешь уловить мою мысль. Идея такова. Когда девочка еще совсем маленькая – гораздо младше меня, – она всегда от кого-то зависит.

Потом она вырастает и влюбляется, а влюбленная девица подобна мухе, попавшей в патоку. Сначала муха думает, что жизнь прекрасна, но потом, увязнув по уши, в конце концов погибает, объевшись сладкого. Я уже вышла из детского возраста, но пока еще не влюбилась; родственников у меня нет, я ни от кого не завишу, и никто не зависит от меня. Так что я самый свободный человек на свете.

– На словах, – заметил Пенстивен.