Последок. Праздник закончился вчера

Конфликт оказался слишком велик, чтобы мы оставались в стороне. Когда накрыло Приморье и Сахалин, президент открыл чемоданчик, надавил кнопку, ракеты полетели… А на всякое действие существует своё противодействие – так устроен Мир.

Зиновий Фёдорович красиво сложил руки перед грудью, а потом показал пальцами раскрывающийся бутон: "Бу-бух! Кра-кха-кха!"

Без малейшего перехода спросил, есть ли в монастыре винный погреб:

– Быть может, там осталось что-то, а? Хоть дюжина бутылочек красненького?

Димитрий потряс головой, удивился, как можно в такие моменты думать о вине.

– Не для пьянства, дурачок. Красное вино лечит.

– Я посмотрю… может у настоятеля было… в смысле осталось.

– Посмотри.

Вечером, прокручивая в голове разговор, диакон вспомнил про своё обещание: Зиновий Фёдорович хотел ответной откровенности, да ничего не спросил. "Запамятовал, очевидно. Но ничего, это даже хорошо". Димитрий решил, что это замечательный повод для встречи – порою ему становилось одиноко.

"Если это радиация, – рассуждал о смерти лесных зверей, – тогда рыба тоже должна пострадать".

Утром он спустился к реке, долго сидел на берегу. Удочку забросить побоялся (сам не понимая, почему), просто сидел и ждал. Ничего особенного не происходило. Всё, как всегда. В зарослях камыша стояла щука – охотилась на мелочёвку, пескари рыскали вдоль дна, плескались-рябили карасики. "Вот и славно", – подумал диакон. В душе установилось спокойствие, почти такое же, как после причастия.

От монастыря к Грачевскому посёлку лежала асфальтированная дорога.

Примерно на середине к ней примыкала грунтовка, напоминающая лесную тропу. Если быть точнее, примыкали две тропы, бежавшие рядом. По этой дороге – через неглубокий лог, ручей и поле – можно было добраться до имения Зиновия Фёдоровича Гурьева.

Когда-то эта земля принадлежала деду Зиновия Фёдоровича; в революцию деда раскулачили и сослали в Сибирь (которая располагалось не очень-то и далече), усадьбу национализировали. В шестидесятые годы здесь устроили обкомовский санаторий (кто-то из обкомовцев был родом из этих мест, ностальгия взыграла), через пару лет санаторий переделали в пионерский лагерь (были времена, когда боролись с излишествами в органах власти), наконец – за недостатком финансирования – пионерлагерь забросили.

Вывезли мебель и небольшие скульптуры из парка. Заколотили досками окна – крест-накрест, как в Великую Отечественную.

Зиновий Фёдорович – когда позволили доходы – выкупил фамильную землю.