Конец изоляции

(из "Манифеста Механистических Релятивистов")

###

– Смотри, она на тебя сердится! – сказала малютка Лиза, протягивая Наде куклу с оторванной рукой.

– За что?

– А ты не хочешь её чинить!

– Я не могу её починить, потому что ты потеряла её руку!

– Я не теряла!

– А куда она делась?

– Это Быстрик её сгрыз!

– Быстрик?

– Да, собака. Почини, – сказала Лиза и снова настойчивым жестом предложила Наде взять куклу.

Она подчинилась.

– Хорошо. Я что-нибудь придумаю.

– Спаси-иба! – протянула в ответ девочка и, моргнув своими глазами-васильками, убежала.

– Понимаешь, о чём я? – спросил её Петров, закрывая дверь за внучкой.

Он всё ещё не позволял Лизе бывать с Надей наедине, но часто приводил её с собой.

– Спасибо за этот спектакль. В тебе, Борис Михалыч, умер драматург.

Петров воспринял подкол стоически.

– Согласен, – сказал он.

Надя не смогла сдержать улыбку. Это её смутило. Сукин сын играл с ней в открытую, и она словно видела его карты, но всё равно проигрывала.

С ней обращались как с человеком, находящимся на карантине. Жёстко, но не жестоко. Когда Надя истерила, её лишали еды и общения. Когда она объявила голодовку, сукины дети жарили свинину на газовой горелке прямо у неё под дверью. Она сдалась на шестой день. В какой-то момент Надя устала от борьбы и однообразия и решила быть поспокойнее. В течение месяца единственным развлечением для нее было общество её похитителя и его младшей внучки. Потихоньку Надя стала привыкать к ним.

Мать Лизы умерла при родах, а её тётка – младшая дочь Петрова – пропала без вести несколько месяцев назад. Барин по возможности воспитывал внучку сам, а в остальное время за девочкой присматривала Марьяна. В последние дни Петров приносил еду лично и ненавязчиво пытался разузнать что-нибудь о прошлом Нади, попутно рассказывая различные истории из своей жизни.

– Ты когда-нибудь слышала про Гуань Инь? – спросил однажды Борис Михалыч.

– Что-то слышала, – сказала Надя, жуя булку.

– Мне было тридцать три. Я знал её лично, – Петров сказал это с уважением. – Она перешла на сторону предместников. Предала свой народ ради нас. Ты никогда не задумывалась, почему она это сделала?

– А разве твой отец в итоге не предал Гуань Инь?

– Ой, я тебя умоляю! – отмахнулся Петров. – Мой отец поступил в интересах народа. Сейчас бы здесь была выжженная земля, если бы не мой отец.