Потерянные люди

С близкого расстояния рвёт на куски. Приходилось применять пару раз.

– Думаешь, будем палить по синтетикам?

– Не исключаю такой возможности.

– Хорошо, – закивал Виктор, – Лучше уж по ним, чем по людям.

***

Винсенто разглядывал фотографии, висящие на стенах в кабинете директора Гавани. На большинстве из них он, Борис, молодой космонавт. Смелый. Отважный. С густыми волосами, волевым подбородком и взглядом, устремлённым вдаль. Вот ему жмёт руку какой-то мужчина. Вот он в военной форме среди красивых женщин и мужчин.

Вот он среди других космонавтов и людей в белых халатах на фоне огромного корабля. Вот распечатанная страница из статьи, в которой восхваляется подвиг Бориса.

Винсенто задумался, каково это, сидеть среди своих собственных прошлых достижений и жить воспоминаниями. Наверняка Борис не испытывал финансовой необходимости в данной работе. Возможно, это была необходимость другого рода. Человек становится старым, только когда вынужденно признаёт свою собственную слабость перед реалиями недружелюбной окружающей среды.

Современная медицина позволяет откинуть эту стадию на несколько десятилетий, но…

Чем живёт человек, когда ему некуда устремить своё внимание?

По признаниям самого Бориса ему скучно, и он подглядывает за искусственным разумом. Борис Батаглия не казался слабоумным стариком. Насколько он был откровенен? Насколько стоит принимать его слова на веру?

– Знаете, о чём я сейчас подумал? – задумчиво произнёс Винсенто.

Его размышления о том, что Борис подходит под тип человека, готового до конца выгораживать честь сослуживцев, прервал звон стекла за спиной.

Первой мыслью была буря, но потом Винс вспомнил, что Гавань, находясь под землёй, не могла так дрожать.

Развернувшись, он увидел, как Виктор, стараясь производить как можно меньше шума, не нарочно побрякивает горлышком графина о тумблер со льдом внутри.

– Я считаю, что вам стоит отказаться от алкоголя, – моментально переключившись на более насущную тему, заявил Винсенто.

– Ты абсолютно прав, – прохрипел Виктор, продолжая побрякивать стеклом и наполнять бокал, – ты вдвойне прав. По поводу выпивки прав, и прав, что говоришь это мне так прямо и открыто.

Виктор наполнил бокал наполовину. Так же звеня графином, вернул его на место и отхлебнул добрую часть, так словно он был с водой, а у него случился сильнейший приступ жажды.

– Вы подвергаете нас опасности, – немного повысив тон голоса, заявил Винсенто.