Чёрная Тишина

Ей почему?то больше не страшно. Сидит и смотрит, как я разрываю людей на куски. Наверное, умом тронулась, от того и не боится уже ничего. Ну, наверное, лучше уж так, чем жить, как в клетке.

Слышу шум за спиной. Один, тот который со сломанной челюстью, успевает вылезти в окно.

Вообще, я не ем людей. И среди наших это вроде как не в почёте. Всё равно, что падалью питаться. Но вот сейчас бегу за ним по лесу, он пытается кричать что?то сквозь болтающуюся челюсть, у меня во рту вкус крови, а в желудке пусто.

Когда превращаешься в зверя и думать начинаешь, как зверь, только вот ты этого не понимаешь, потому что ты уже зверь. А как станешь человеком, вот тогда принимаешься корить себя и причитать, что ты поступил как животное.

Догоняю его. Сдерживаюсь.

Сегодня ночью буду охотиться. Сегодня ночью поем.

Хватаю его за горло и медленно поднимаю над землей, а сам, что есть сил сжимаю пасть, не дай бог отхватить хоть кусочек – тогда точно не сдержаться.

Он плачет. Умоляет. Я зачем?то медлю. Спрашиваю у него, сквозь зубы, зачем он в лес побежал. Это зверь во мне медлит. Оттягивает время. Принюхивается. Хочет крови. Нужно убить быстро и всё.

Человек не слышит. Дрожит. Обоссался. Безвольно висит в моих лапах. Даже на добычу не тянет. Вдруг противно стало. Не так противно, как утром, когда понял, что спал с молодой, а противно как будто думал о ком?то хорошо, а потом оказывается, что человек этот последний подлец.

Сворачиваю ему шею и ухожу.

Думаю, что делать. Девка, наверное, совсем тронулась, когда на всё это смотрела. Зря всё было. Зря людей погубил. У нас ничего такого в этом нет, если ты защищаешься или там на войне. Но тут?то я сам сглупил – полез на рожон. Теперь наши дознаватели меня искать будут. Поймают – осудят. Как пить дать осудят. Им всё равно, что шавки по мне первые стрелять начали. А скрываться от дознавателей уж и сил не хватит. У них?то на службе волчары молодые, горячие, до заслуг жадные.

Когда подхожу к бару вижу, что один из мертвяков на улице лежит, аккуратненько так, а за ним след из крови внутрь тянется. Захожу в бар, а там девка уже второго на улицу тащит.

Я пытаюсь говорить с ней. Она вздрагивает. Ей снова страшно. Она молчит и слушает. Говорю ей бросить тело и бежать отсюда. Говорю, чтобы одежду сожгла, а сама пусть перекисью обтирается хорошо.