Чёрная Тишина

 – Я просто хочу спасти мальчика…

Пытаясь понять последние слова Рыжего и в глубине души надеясь найти неожиданного союзника, на несколько секунд Вероника встретила его взгляд. В нём не отражалось ни капли разумности, ни капли человечности и осознанности. Словно Вероника смотрела в стеклянные глаза наркомана. Но потом, не меняя выражения лица, Рыжий так же шёпотом, добавил:

– А может, мне просто хочется волчатины?

– Он тебе не по зубам!

Рыжий резко отскочил от неё и, разведя руки в стороны, одарил своей омерзительной улыбкой.

– Как знать. Как знать.

Глава 4

Пока я пил пиво и ждал Веронику в баре, точно решил, что моя работа здесь окончена. Вожака в городе нет. Ни ей, ни племяшу больше никто не угрожает. Надо разворачиваться и ехать дальше. На юг. Успеть понежиться в тёплых лучиках и солёной воде, пока окончательно не провалился в старчество.

Из ниоткуда ко мне за столик в углу кабака присаживаются двое в чёрном. Усатый и тот старик, что духом помыкает.

Устало располагаются так, как будто я их ждал. Сидят напротив. Молчат. Медвежонок залазит на скамью рядом со мной. Усатый тянется в карман за чем?то. Головой?то понимаю, что не станут они тут на людях ничего воротить, но сам всё равно весь напрягся. Кто знает, что у них на уме. Они же без запахов.

Достаёт из кармана прибор какой?то чудной, бронзовый, что ли, и на стол промеж нами кладёт. Похож на тот, которым раньше астрономы пользовались. Астраля?ли?ля какая?то. Только не везде шестерёнки, как раньше, а всё лампочки какие?то да микросхемы.

Чертовщина!

– Знаешь, что это? – с вызовом вопрошает усатый.

Молчу.

– О?ой, да ладно тебе, – устало протягивает седой. – Хорош пугать его, откуда он чего знает.

– Конечно, не знает. Он же животное. В голове небось одно: жрать и трахаться. Да убивать всех, кто на пути встанет, – пытается задеть меня. Я не реагирую, он продолжает: – Это прибор такой. Специальный. Теневая Астролябия. Он одновременно и волшебный и нет.

Иван проводит по нему рукой. Тот, как живой, откликается на его призыв. Вздрагивает, дрожит и надувается, превращаясь в шар, который взмывает над столом.

Я по сторонам испуганно – но, как и с духом, которого старик приручил, никто ничего, словно не замечает.

– Не пережива?ай, – отвечает на моё беспокойство старик. – Это только нашим видно, как он работает.

Прибор раскручивает шестерёнки, бегущие и бьющиеся друг о друга на своей поверхности.