Запрет на вмешательство

Плужников и еще трое бойцов остановились на привал прямо в гуще леса – выходить на открытое место они, видимо, опасались. Сержант и двое красноармейцев сидели на стволе упавшего дерева и ели тушенку из мятой банки, запивая ее водой из фляг и заедая ржаным хлебом. Четвертый боец, в котором я с удивившей меня радостью узнал Бориса, стоял на посту, сосредоточенно вглядываясь в лес. Как-то укрыться или хотя бы присесть он не пытался, но головой вертел с достойным лучшего применения усердием. В результате я заметил его первым, хотя, по идее, все должно было произойти совершенно наоборот.

– Борис! – Негромко окликнул я часового.

Красноармеец дернулся, хватаясь за винтовку, и я поспешно добавил:

– Это я, боец Нагулин. Выхожу медленно и с пустыми руками.

Я забросил винтовку за спину, и неспешно направился в сторону лагеря моих товарищей.

– Ты один? – уточнил сержант, вскочивший при первом звуке моего голоса и чуть не вываливший тушенку на землю.

– Один, – подтвердил я, – за мной никто не шел, я, похоже, последний.

– Погиб в самом начале контратаки, – коротко взглянув мне в глаза, ответил Плужников, – скосили первой же очередью.

– Товарищ сержант, разрешите вопрос?

– Не разрешаю, Нагулин. Потом поговорим, я сам тебя позову, – сержант бросил выразительный взгляд на собравшихся вокруг нас красноармейцев. – Боец Синцов!

– Я!

– Заступаешь на пост.

– Есть!

– Чежин и Нагулин, давайте быстро ешьте, и надо продолжать движение.

Я на всякий случай проверил, что творится вокруг, но непосредственной опасности не обнаружил. Мы забрались в относительно глухое место, до которого ползущим по дорогам немецким колоннам пока дела не было.

– Стройся! – тихо скомандовал сержант, когда мы добили банку тушенки и съели остатки хлеба, – Слушай боевой приказ! Учитывая неблагоприятное изменение обстановки и гибель старшего лейтенанта Федорова, наша главная задача – скорейший выход к своим. Как старший по званию, принимаю командование отрядом.

– Товарищ сержант, что у нас с боеприпасами? – тут же влез я, – У меня боезапас полностью израсходован.

– Оружие и патроны к осмотру! – кивнул сержант, и сам первым стал доставать обоймы из патронных сумок.