Немая любовь

Тяжелый на думы, и на подъём: "Колода" – так говорила жена, когда злилась. Не тупой, нет, но медленно соображающий. "Куда торопиться-то? – рассуждал. – На тот свет?" Ему нравилось сравнивать себя с бульдозером (он вообще любил могучую технику): "Идёт медленно, а выравнивает гладко. Серьёзная машина".

Александр Семёнович (Циклопедия): маленький, гладкий, шустрый, как колобок. Работает в Москве. Две недели там, две недели в родном городишке – вахтовым методом. Успевает и там, и тут. Поговаривают, что существует у него в Москве маруха… возможно, это правда, а возможно брехня.

– Любовь ушла, – нараспев протянул Саша, как стихотворение. – Любовь меня покинула, ушла… ты это фигурально, или как?

– Какие тут, – Афоня "выложил" в четыре этажа, – фигуры? Люба от меня ушла. Говорю ж.

– Любка? – Саша растерялся. Это было не принято, чтобы от живых мужей уходили жены. – Надолго?

– Ах, ёп… ну и дурак же ты, Санька.

– Куда? – вдогонку спросил Саша. – Куда шлынданула?

Афоня не повернул головы. Уже от сарая, не повышая голоса сообщил: – Известно куда. К мамаше евойной. Куда ещё-то?

Как завечерело, у двери заскреблись. Афоня поднялся с дивана, пошел открыть. Сердце даже не ёкнуло: "Любка-то не так приходила. Она прежде ноги веником обметала, в окно заглядывала, будто в гости являлась".

– Чего тебе?

На пороге стоял Саша.

– Проведать пришел, – откашлялся. – Не чужие, всё ж таки, люди. Соседи.

Саша прошел на кухню, стряхнул скатерть. Бутылку поставил в центр стола. Из шкафчика – деловито – достал стаканы, протёр полотенцем. На тарелку положил две мятые котлеты – закуску.

Разлил по стаканам.

– Ну? – с лёгкой вопросительной интонацией. – Будем?

– Не пью я, – ответил Афоня и посмотрел на стакан с тоской.

– Я тебя понимаю, Афанасий, – согласился Саша. – Водка дело грешное, а если смотреть на неё с химической точки зрения, то и вовсе яд. Яд и больше ничего. Паскудство и разложение.

– Так чего ж ты, – удивился Афоня, – с ядом припёрся?

Саша не растерялся, напротив, поднял свой стакан, кивнул. Афоня, нехотя, взял свой:

– Как сказал великий лекарь Авиценна, яд и лекарство имеют одинаковую природу. Суть только в дозировке. Ну, будем!

Выпили.