Маленький бриллиант и большое преступление

Вчера днём я устроил себе маленький эмьюземент (amusement – развлечвение, ан.). Решил поразвлечься, проветриться. – Я взмахнул рукой, как бы намекая, что ничто человеческое мне не чуждо, несмотря на возраст. – И отправился на скачки.

– Были на ипподроме?

– Именно. На ипподроме близ Виндзора.

– Похвально, мой друг. Общение с лошадями делает нас… – Холмс задумался, подбирая прилагательное. – Возвышеннее.

– Это если взобраться на лошадь, – заметил я, но развивать эту тему не стал, вернулся к делу: – Там я встретил Нила Пикока.

– Интересное совпадение. Что он там делал? Соревновался?

– Прежде всего, был изрядно навеселе.

– Проиграл? – насторожился сыщик.

– Выиграл четыре фунта! – не без гордости ответил я. – Мне этого результата удалось достичь тремя удачными ставками. В третьем, пятом и шестом заездах…

– Так это вы, выиграли? Ватсон?

– Естественно! – ответил я. – не Пикок же! Что касается Нила… не думаю, что он вообще-то играл. К шестому заезду он едва держался на ногах.

Холмс изрёк многозначительное "Гм-гм!" и мы обратились к трапезе. Последующие несколько минут только звяканье вилок, мелодия льющегося в бокалы хереса (мы сошлись на этом напитке) и наше блаженное мычание нарушали тишину в столовой.

– Но, разрази меня гром! – Неожиданно взметнулся Холмс. – Тогда я решительно не понимаю природы этих чмокающе-чавкающих звуков! Кто и каким образом мог их издавать? Ума не приложу!

Он был в растерянности. Чтобы успокоить великого сыщика, я предположил гипотезу, что это шумел ветер.

– Нет, нет, и ещё раз нет! – ответил Холмс. – Совершенно иные тоны, частоты и реверберации! Всякие неодушевлённые шумы я легко идентифицирую. – Холмс волновался. – Я даже составил каталог шумов. В нём двенадцать тысяч позиций.

Я покачал головой и (не к месту) подумал, что в "Кама-сутре" позиций значительно меньше.

– Совершено преступление! – Холмс решительно возложил ладонь на стол (этот жест мне хорошо знаком, я называю его "припечатать").

Случилось худшее из всех возможных вариантов. Шерлок Холмс убедил себя, что закон был попран, а потому старой ищейке не терпелось взять след. Он скулил и колотил хвостом по паркету, взвизгивал, словом умолял хозяина пустить его в погоню… Образно говоря.

Я подцепил вилкой оливку, отправил её в рот, Холмс решительно поднялся из-за стола.

Он заявил, что мы немедленно едем на Мансфилд роуд.