Полночь в Эвервуде

 – Дроссельмейер хороший, добрый человек, и он будет хорошо заботиться о тебе. В этом я не сомневаюсь. Я питала надежду, что он к тебе проникнется нежными чувствами с того самого первого обеда, когда мы с ним познакомились, и уверена, что ты станешь очаровательной новобрачной. Может быть, свадьбу надо устроить летом, чтобы мы могли весной посетить континент. Думаю, подвенечное платье надо будет обязательно заказать на Рю-де-ла-Пэ в Париже и приданое из итальянского шелка тоже… – Она погрузилась в свои собственные мечты, забыв о Мариетте.

Мариетта не видела шелков и кружев, о которых грезила мать. Она видела, как ее пуанты укладывают в коробку, где они будут лежать до тех пор, пока и пуанты, и ее мечты о свободе не покроются пылью. Ее грусть разбилась на острые осколки льда.

– Ты меня не поняла, – заговорила Мариетта, и лед проник в ее слова, сделал их холодными и хрупкими. – Я откажусь принять его предложение. Я не доверяю Дроссельмейеру. В нем есть нечто такое, что меня пугает, и я больше не чувствую себя в безопасности в его присутствии.

Смех Иды прозвучал легко и мелодично. Он соответствовал тонкой свежести ее гостиной.

– Не будь такой наивной, дорогая; таковы все мужчины. Они стараются доминировать над женщинами, это напоминает им о предках, которые скакали по королевству в доспехах, защищали свою землю и всех живущих на ней прекрасных дам. Это немного глупо, вероятно, но вполне безобидно. Ты скоро к этому привыкнешь, нет нужды все так драматизировать.

Мариетта выпустила руки матери. С такими взглядами она никогда ее не поймет. Неудивительно, что Фредерик не может быть откровенным в ее присутствии. Она с содроганием подумала, как бы отреагировала мать, если бы поняла истинные отношения между ним и Джеффри.

– Я так не думаю. Если ты не хочешь верить моему слову, то тебе не приходило в голову, что мне хочется выбрать другой путь, кроме замужества? Моя жизнь должна принадлежать мне, и я должна делать то, чего мне хочется.

Ида двумя тонкими пальцами взялась за переносицу.

– Если подумать, разве ты не считаешь свое поведение крайне эгоистичным? – Она взглянула на Мариетту, взгляд ее стальных глаз был твердым и непреклонным. – Мы с твоим отцом давали тебе все, чего ты только могла пожелать с того самого дня, когда ты родилась. У тебя есть обязательства.