Черным по белому

Виктор не знал в чем дело: то ли от настойки боярышника у мужика развивался топографический кретинизм, то ли кретинизм классический, так сказать, универсальный.

Как бы то ни было, а Славик никогда с первого раза не попадал к себе домой. Каким-то образом открыв дверь в соседний подъезд, он, распевая бессвязные песни и спотыкаясь, доходил до четвертого этажа и начинал звонить в "свою" квартиру. Ни другая дверь, ни наличие матерого десантника вместо робкой некрасивой учительницы его не останавливали.

Один и тот же сценарий.

Пьяное и веселое "Дззззззззззззынь", мат соседа и лепет мужичка.

Первое время Славика спускали с лестницы. Затем просто разворачивали и давали поджопника, но он всегда возвращался. Упорный, как и все вусмерть пьяные люди. В итоге последние месяца три у Виктора и Митяя стало негласной традицией успокаивать глупого, но, в общем-то, безобидного алкаша, и направлять его в другой подъезд. Почему-то студенту тот верил сразу и безоговорочно, каждый раз со вздохом разворачиваясь и кое-как переставляя ноги по крутым ступенькам.

Иногда даже волоча за собой расхристанный букет цветов, украденный из стиснутого меж двух домов магазинчика для подарка "любимой Валечке".

Вот и в этот раз знакомая фигурка Славика стала ломиться в запертую дверь злого и невыспавшегося соседа.

Они с ним вышли одновременно: огромная, шкафообразная туша бывшего военного и долговязый, но гармонично сложенный студент.

– Посмотри на него, – Пробасил Савельеву Митяй, – Опять этот мудила проспиртованный ко мне приперся!

Виктор еле заметно поморщился от ударившего в нос запаха перегара.

Похоже, что десантник и сам был доведен до кондиции. Или похмелился, с утра залив в себя пару стопок крепкой сивухи.

Впрочем, Славик в этот раз явно выпил сверх меры, потому что не успел отойти от открывшийся двери и от толчка деревянным полотном попросту плюхнулся на пятую точку. Да и выражение лица у него было странным. Не осоловелым и по-детски обиженным, а скорее пустым.

С жутким, ничего не выражающим взглядом и тонкой ниточкой слюны, текущей от уголка рта до щетины на подбородке.

Более пристальный взгляд на дворового алкаша только добавил вопросов. Его одежда смята и загажена, буквально расползаясь на тряпки, кожа была нездорового пепельного оттенка, а на теле то там то тут виднелись кровавые разводы.

– Слышь, мужик, с тобой все нормально? – Похоже, что выражение лица пропойцы встревожило и Митяя.