Невинная для бескрылого

Девице дали понять, что про неё всё известно. Попросили сделать выбор. И он был сделан, но не в пользу начинающего бизнесмена. Правда, вот здесь она и просчиталась. Ибо орлы падалью не питаются.

Алекс тяжело перенёс известие. Он возненавидел отца. Отходил долго и мучительно. Разуверился в любви. Теперь женщины для него стали не более, чем временные игрушки. Игрался он щедро: дарил подарки, водил в рестораны, влюблял в себя. Драл. Именно драл: жёстко. А потом откупался. Бросал жестоко. Он не был нежным и пылким, показывал своё нутро сразу.

А вместе с нутром показывал свой кошелёк. И ему прощали. Прощали за внешность. Прощали за упакованность.

И вдруг какая-то страшненькая чуть ли не открытым текстом послала Алекса. Она его игнорировала. Ладно, она сама виновата. Он не прощает обиды. Он снимет её сегодня. Он так решил, что вытащит сейчас её с дискотеки, и разделается прямо в машине. Никто не имеет права его посылать. Она сама будет умолять его взять её.

А девчонки весело скакали. Озорной кнут подбирался всё ближе и ближе.

Парящая сцена уже несколько раз пролетала над их головами. Но в самый последний момент им удавалось спрятаться за кого-нибудь. Они ещё не ведали той грозы, которая собиралась обрушиться на их головы.

Радик почувствовал вибрацию в кармане телефона. Глянул на экран. Хозяин гостиницы. И сообщение от отца.

– Роза, вы никуда не уходите, хорошо. Я сейчас поговорю и приду. Иначе мы потеряемся, – прокричал он в ухо своей избраннице.

Восточная красавица в ответ лишь кивнула.

Она и не поняла, что он ей сказал. Да и какая разница. Если бы хотел уйти, то потянул бы за руку.

Радик удалился, а девушки в очередной раз присели, когда над ними просвистел кнут.

– Ой, какое-то предчувствие у меня нехорошее. – Маша помахала рукой перед разгорячённым лицом. – Может уйдём?

– Машка, я тебе говорила, что ты зануда? – спросила Соня.

– Говорила, но не объясняла, почему я зануда.

Сцена удалилась. Быструю мелодию сменила медленная. Объявили белый танец.

Перемещение находящихся в ангаре лиц женского пола напоминало броуновское движение: они на скорости перебегали от одного к другому оборотню.

– Потанцуем? – мурашками пробежался голос дневного знакомого.

– Ты? Здесь? – девушка насмешливо окинула Алекса с ног до головы. – Танец-то белый. Хвостики, что ли, сделал бы…

А у самой руки-ноги тряслись. Кончики пальцев похолодели. Но где-то внутри всё стянулось в тугой узел от предвкушения неизбежного и волнительного.