Личная жизнь генерала

Но он успел прикусить нежную шейку и теперь её посасывал, словно это была карамелька.

Дыхание замирало. Желание требовало единения тел.

Знак принадлежности сходил долго. Георг не разрешал его прикрывать платком или замазывать кремом. Так она и ходила, помеченная.

Бьянка мысленно прошлась по каждому уголку своего бывшего дома, такого уютного. Там всё было сделано по её желанию. Георг был щедрым и требовательным. Он не спрашивал её желания, но делал так, чтобы оно обязательно приходило к ней во время любви.

А теперь не было и своего дома. Даже если бы он и оставил ей её абажур, то куда бы она его привинтила?

Бьянка подумала, что она не знает, какие вещи ей оставлены. Дом был обставлен, но она внесла много изменений.

Девушка повернула голову к окну. Ветер куда-то принёс облака. Они шли густой цепью, налетая друг на друга, ссорясь и рыдая.

Из уголка глаза девушки стекла слезинка.

– Малыш, ты не бойся, я защищу тебя, – она положила исколотую руку на свой всё ещё плоский живот.

Дверь распахнулась, и в палату вошёл высокий мужчина в строгом костюме, поверх которого был накинут больничный халат.

Девушка вопросительно посмотрела на незнакомца. Тот кивнул в знак приветствия. Одной рукой взял стул, стоящий около стены, поставил его рядом с кроватью. Сел. Посмотрел на капельницу.

– Добрый день, Бьянка, я ваш юрист. Все вопросы относительно вашего переезда в новое жильё, а также вашего статуса будете решать со мной.

Девушка села на кровати, убрала упавшие на глаза волосы.

– Георг прислал соглашение о прекращении договора содержания? Давайте, я подпишу, – она старалась держаться спокойно.

Юристу не дал ответить лечащий врач, который бодрым шагом вошёл в палату.

– Ну что, как настроение? Вы уже поговорили по поводу аборта? Чем быстрее, чем лучше для мамочки… Девушка, не расстраивайтесь вы так. Редко кому удаётся сохранить первую беременность.

– Аборт? – юрист с удивлением посмотрел на врача, потом перевёл взгляд на Бьянку.

Георг осмотрел придирчивым взглядом свой новый кабинет. Временное пристанище на ближайший год.

Он не признавался даже себе, что это бегство принцессы было ему как нельзя на руку. Он бежал следом, но не за принцессой, а от себя.