Личная жизнь генерала

– Доктор, когда можно будет сделать тест на ДНК?

– За-зачем? Ты мне не веришь? – она подскочила на кушетке. – Ты не веришь, что это твой ребёнок? Георг, убирайся, я не хочу иметь с тобой ничего общего!– губы задёргались. Гримаса исказила симпатичное личико.

– Я должен быть уверен, что это мой ребёнок. И раз уж ты начала эту процедуру, то будь готова пройти её до конца. После анализов поедешь в моё поместье и будешь там жить до моего возвращения! Независимо от результатов.

– Георг, ты не можешь так со мной! Запереть в поместье?! Я же люблю тебя! – она кинулась к нему, прижалась, дрожа всем телом.

Он нежно обнял девушку, поцеловал её в мокрые щёки.

– Ты чего? Мне ехать надо. А за тобой теперь уход нужен. Бьянка, не спорь, пожалуйста.

– Я не хочу…

– А я не спрашивал о твоих желаниях. Мои решения не обсуждаются. В семье хозяин – мужчина. Знаешь, как говорят: кто платит за музыку, тот её и танцует.

Девушка повернулась, чтобы идти к двери, но выход ей перегородили девушки из охраны.

– Я буду кричать. Я тебе никто. Понял?

– Доктор, заканчивайте, что там надо. Я пошёл, – он дошёл до дверей. Одной рукой подхватил Бьянку, перенёс на кушетку. – Я разрешаю применять силу, если она не захочет по-хорошему, – это он охране. И снова к Бьянке, – не перечь мне, дорогая. Это бесполезно. Поняла?

– Зачем? Ты… ты… ты – монстр!

– Вот как? А ещё каких-то полчаса назад я был самым замечательным. И заметь, всё только потому, что я хочу быть уверен в своём отцовстве.

– Да они специально подменят анализы, чтобы ты мог меня бросить.

– Я и так могу тебя бросить. Дождаться твоих родов, забрать ребёнка и бросить. Веришь? Мне никто не помешает. Всё, мне пора!

Бьянка посмотрела, как охранницы расступились и выпустили начальника.

Она была злая на него. Очень злая. Но не могла не восхититься в очередной раз этим ходячим тестостероном.

А ещё она была злая на себя. Кто тянул её за язык с этим тестом? Говорил же он ей, не нужен ему ребёнок.

Похоже, что охране ждать надоело. Бьянка посмотрела на девиц. Нет, силы не равны. Да и смысл бодаться. Она залезла на кресло, зажмурилась, сжала до боли кулаки.

– То не загнать, теперь не согнать. Вставай уже, – услышала она насмешливый голос врача. – Всё, я закончил.

Ноги не слушались. Перед глазами темнело, но в обморок упасть не позволили.