Дневник ненависти

 – Лудольф завесил лицо нейтральной маской, хотя ему хотелось улыбнуться.

– Меня высадили на первой попавшейся станции, – она развела руками. – Очевидно же!

Мадам, вне сомнений, была жива, как минимум, и здорова. Лудольф попросил её поднять поочерёдно руки и ноги, присесть и глубоко вздохнуть. Наконец, он позволил себе человеческую эмоцию. Она моментально обиделась, приняв его улыбку на свой счёт:

– Чему вы смеётесь? Моему внешнему виду? Это низко!

– Нет-нет, что вы! Напротив! – он взял её за руки (недопустимая роскошь!), ответил, что его радость самого искреннего, чистого свойства: – Вы напомнили мне одну студенческую байку… то есть быль.

– Да?

– Да, – подтвердил Лудольф. – Вы знали, что в прежние годы платформы "Университетская", где вас столь беспардонно высадили (он опять улыбнулся, чувствуя, что подсадил её на крючок любопытства), не существовало? Чтобы попасть на занятия студенты должны были проехаться до платформы "Мартышкино", а затем возвращаться пешком… минут двадцать или тридцать, в зависимости от времени года.

– Это неудобно, – согласилась она.

– Сверх всяких приличий! – Лудольф вскинул плечами; указательными пальцами он попытался нарисовать в воздухе карту железнодорожных сообщений, получилось нечто вроде "креста животворящего". – Но, согласитесь, невозможно заставить ленивого студента ехать вперёд, чтобы потом возвращаться назад. Нонсенс! Парадокс! Студенты дёргали стоп-кран, не доезжая до "Мартышкино".

– Вот как? – она недоверчиво посмотрела ему в глаза, не увидела шельмования, и согласилась, что такой вариант весьма уместен: – Жаль, я не додумалась до подобной диверсии.

– Притом она совершалась регулярно, – продолжил Лудольф. – Систематически. Железнодорожники жаловались руководству университета, но что седые старцы-деканы могли поделать с жизнерадостной хулиганской братией? День ото дня, ситуация только усугублялась. В какой-то момент, студенты сообразили, что и обратно, в Питер… в смысле, в Ленинград, можно возвращаться не возвращаясь в Мартышкино.

– А как?

– Очень просто: на "заклание" выделялся один студент-оболтус (или отличник… что, в сущности, одно и то же), он… или она, сбегала с последней половины пары, шла в "Мартышкино", садилась на электричку, около универа срывала стоп-кран. На борт "электрона" взбиралась вся остальная честная компания, и шпарила домой. -

Он ещё раз посмотрел на свои ладони.