Чава. История о сильных чувствах

Чава. История о сильных чувствах

Алексей Петрович Бородкин

Эта история о сильных чувствах. А ещё она о превращениях. Страсть превращается в любовь. Любовь сгорает и перерождается в ненависть. Ненависть возвращается вдохновением. Вдохновение выплёскивается на холст. Холст продаётся за деньги. Герои рассказа – известные люди. Вы легко сможете узнать их. Даже сквозь вуаль.

Полуоткрытый зал ресторана плавно переходил в террасу, терраса столь же плавно соединялась с бульваром, растворялась в нём незаметно, как ручей растворяется в море.

В жару я предпочитал сидеть на террасе. Наверное, здесь больше воздуху. И солнца. Впрочем, солнца в Испании хватает везде.

Официант принёс бутылку вина и запотевший бокал. "Грасиас, – я кивнул парню, – мучас грасиас!"

Моя гостиница располагалась через дорогу, и я считался завсегдатаем заведения.

Посетителей было немного – сиеста едва закончилась. Откуда-то из глубин ресторана зацокали каблучки, и мимо меня прошла девушка. "Француженка, – подумал я, безо всякой задней мысли.

 – Наверное".

Разглядывать посетителей здесь не принято, но я, признаться, люблю это делать. Разглядывать, ловить обрывки фраз, додумывать мелодраматические истории. Меня это занимает.

Несколько впереди сидел старичок, бездельничал. Писал или дремал или пил вино – я не запомнил. Обратил внимание только на его соломенную с претензией шляпу.

Француженка остановилась как раз около его столика и оглянулась, выбирая подходящее для себя место.

– Voulez-vous coucher avec moi ce soir? (Вы не хотите переспать со мной сегодня ночью? фр.

) – Старичок легонько шлёпнул француженку, и я, к приятному своему удивлению, рассмотрел, как округлость девичьей попы легла в ладонь престарелого ловеласа.

От неожиданности француженка вздрогнула и повернулась с явным намерением отвесить мерзавцу пощёчину, но рука её замерла в воздухе. Она не ожидала увидеть хулигана такой благопристойной внешности.

Старичок рассмеялся, и от этого смеха вовсе невозможно стало ударить его.

Старик смеялся чистым детским смехом, будто разноцветные бусины рассыпали по паркету, и они прыгали, переливались, подскакивали и снова прыгали. Маленькая хохочущая радуга. Даже обидеться толком на такой смех было невозможно.

Француженка повернулась и ушла.

В тот же миг на террасу выскочила официантка. Горячась и жестикулируя, она застрекотала на каталонском. Говорила быстро, эмоционально и, казалась готова была разорвать безобразника в клочья.