Воскрешающая 4. Драконовские страсти

– Может метеорит упал? – неуверенно предположил Нацтер.

– Тогда это был невидимый метеорит. Сейсмографы толчок не зафиксировали.

Тут я заметила сбоку нечто необычное.

– Айрен, чуть левее, смотри, люди…

Катер начал снижаться.

– Мы опустимся на берегу, не хочу рисковать.

Никто возражать Айрену не собирался.

Стоя на берегу, я чувствовала, как глубоко в душе рождается пугающее чувство. Оно разрасталось подобно раковой опухоли.

Там, внизу на глубине метров восьми стояли, держась друг за друга люди.

Причем их тела стали черными, точно они антрацитовые статуэтки. Приглядевшись, можно было увидеть, что все они пытались оттащить друг друга подальше от чего-то, за что упрямо двумя руками держался самый первый из них.

– Уортер! – выкрикнул Айрен.

Но ответа не последовало.

– Нацтер, останься, – попросил Айрен, собираясь спуститься.

Я забеспокоилась.

– Айрен, стой, давай я схожу. Со мной ничего не будет.

– Ты в этом так уверена?

Он отыскал удобный спуск и начал, скользя, спускаться.

Я последовала за ним. Нацтер тоже хотел последовать за нами, но суровый взгляд Айрена остановил его на месте.

– Айрен, можешь ругаться, но я с тобой.

– А я что буду делать, если вы оба окаменеете? – завозмущался Нацтер.

Мы не знали, что ему ответить.

Айрен помог мне спуститься. Ноги вязли в иле, а моя обувь, как обычно это со мной бывает, не была приспособлена для прогулок с эффектом постепенного засасывания. Липкая грязь проникла внутрь туфлей и начала неприятно чавкать.

– Тебе не надо было идти за мной.

– Ну, да! И как я забыла, что только и жду, когда мой непутевый муженек превратится в каменное изваяние?

– Ты хочешь составить компанию?

Я с усмешкой добавила:

– Мы будем прекрасно смотреться вдвоем.

– Мне кажется, если их не трогать, то ничего плохого не случится.

Мы подошли к последнему человеку, окаменевшему в момент разговора по деофону.

– Уортер, – догадалось я.

Вторая рука Уортера лежала на плече напарника. Он будто случайно коснулся его, как бы интересуясь: «Ты чего, приятель?».

Лицо Уортера застыло с выражением большого недоумения.

Остальные находились в состоянии глубокой озабоченности и удивления. И процесс окаменения зафиксировал их как раз в момент наивысшей точки этих чувств. Становилось понятно, что ни страха, ни физических страданий окаменевшие люди не испытывали. Они просто хотели помочь друг другу, и каждый верил в свои силы. Даже одежда на людях стала черной.