Воскрешающая 2. Среди пауков. Книга первая

Затем подожгла листок, и пока он горел, шептала слова, которыми снабдил нас Нацтер:

? Гоню страх на семи ветрах. Где ветры разбегаются, страхи в пепел превращаются. Страх – пепел, сон?беда, заблудитесь навсегда!

Где-то на третьем чтении заговора, внезапно погасла свеча, в руке моей остался треугольный уголок бумаги, по краю которого бежал огонек. Теперь этот огонек начал дымить и уменьшаться на глазах. И погас…

Я растерялась. Мой ритуал не закончился должным образом, а значит ожидаемого результата я не получу.

–…Страх?пепел, сон?беда, заблудитесь навсегда! – закончила я заговор, и в расстроенных чувствах вернулась к центру башни, где дымился, угасая факел.

Султан стоял на южной стороне башни и задумчиво смотрел вдаль. В его руке горела свеча и, похоже, лист бумаги он уже сжег.

Нацтер помахал мне с северной стороны башни и, дождавшись ответного взмаха, пошел навстречу.

Он увидел в моей руке потухшую свечу и участливо спросил:

? Не получилось?

Я ответила, отрицательно качнув головой.

? А у тебя?

? Все нормально.

Услышав наши голоса, Татхенган обернулся, потом подошел к нам. Вид у него был удрученный.

? Кажется, у меня не получилось, ? нехотя произнес он, заметив, что мы ждем, что он скажет. Он затушил пламя свечи пальцем и спросил: ? У вас как?

? У меня нормально, ? ответил Нацтер.

? А у меня погасла свеча, ? сказала я и почему-то улыбнулась. – Пришлось закончить ритуал по-своему.

Наконец, и султан решил удовлетворить наше любопытство.

? А у меня в последнюю минуту пепел попал на одежду.

? Повторить уже нельзя, ? напомнил Нацтер.

Чтобы не предаваться грустным мыслям по поводу неудавшегося ритуала, я предложила:

? Может спустимся здесь слишком ветрено.

Мужская часть нашей кампании возражать не стала.

? Татхенган, пора бы посвятить нас в свои планы, если они есть.

? Поговорим у меня в кабинете.

Значит, поняла я, у него есть кое-что на уме относительно нашего будущего. У меня же не было в голове ни одной полезной мысли.

Вскоре мы входили в его кабинет. На статую, изображающую султана в полный рост, обратил внимание только Нацтер. Что именно его в ней привлекло, я не знала. Он не спускал с нее глаз.