Голиафские битвы

Бросались в глаза высокий рост, богатое одеяние незнакомца и висевшая сбоку меч, который он выхватил из разукрашенных рисунком змеи ножен движением столь стремительным и профессиональным, которое трудно было ожидать от человека такого крупного сложения.

Толпа зевак окружила их. С минуту они молча глядели друг на друга. В глазах Вильгельма был страх за своего ребенка, которому приходится наблюдать эту внезапную сцену. В глазах же высокого незнакомца не было ничего, кроме злобы, которую он хотел обрушить на первого встречного.

2

Отец Вилли был не робкого десятка. У него всегда при себе был небольшой топорик, который словно ждал такого случая.

– Я люблю смелых людей, только где они?! – Крикнул он, демонстрируя, несмотря на свои страхы, полную готовность к бою.

Отец произнес эти слова, потому что считал полезным показать сыну, что даже для врага можно найти достойный ответ, не прибегая к ругани. И потому что порой сдержанный ответ на незаслуженное оскорбление способен отрезвить и усовестить обидчика.

И толпа одобрительно взревела, потому что, во–первых, толпа вообще часто ревет, во–вторых, выдержка и самообладание простого фермера, внезапно атакованного вооруженным и – как видно по всему – опытным драчуном, были инстинктивно примерены каждым членом толпы на себя и, судя по всему, пришлись впору.

С первых мгновений поединка было очевидно превосходство высокорослого незнакомца. Толпа предвкушала скорую смерть фермера. Обывателю нравилось, когда в драках на рынке одна из сторон явно преобладала; это являлось залогом того, что кровопролития не придется долго ждать и можно будет, наконец, со спокойной совестью расходиться по своим неотложным делам.

Если же соперники приблизительно равны по силе, то конфликт затягивается и возникает риск, что подоспеет стража и разнимет противников еще до пролития первой крови; таким образом, окажется, что обманутый зритель зря потерял свое драгоценное время. Вильгельм-старший дрался самоотверженно, но он ничего не мог противопоставить своему оппоненту. Все закончилось быстро. Вот, отец совершает последнюю отчаянную попытку нанести удар, но враг с легкостью отражает его и контратакует. Кончено! Острая сталь меча проткнула сердце любящего отца и мужа.

В смерти этой не было героизма. Она была ужасна и внезапна. Окровавленное тело упало перед маленьким мальчиком, потерявшим дар речи от происходившего перед ним кошмара. Он молча смотрел на то, как его отец лежал и издавал предсмертные стоны.