Голиафские битвы

Он благодарил Артура, но явно стеснялся того, что все это было посвящено ему. Артур смотрел на него, такого не испорченного и доброго, и с каждой секундой любил его все больше. Мальчик попросил только об одном подарке – перчатки, как у настоящего фокусника. Артур Торс нашел самые лучшие перчатки, какие только мог. Вилли был счастлив. Он тут же одел их и сообщил, что теперь везде будет ходить в них.

– Обожаю фокусы! – Кричал он, когда наблюдал за представлением одного из лучших фокусников города.

«Как же он похож на моего мальчика», – думал сир Артур, наблюдая за тем, как Вилли радуется такой мелочи.

– Папа, у меня будет еще одна просьба, последняя, – обратился к нему сын.

– Да пусть будет не последняя, сынок. Пусть будет еще тысячи, я только рад, – ответил ему Артур с улыбкой.

– Ну, я тогда тебе ночью перед сном скажу то, чего я хочу.

– Ну, хорошо! – ответил Торс, рассмеявшись.

Праздник шел к концу. Хозяин дома был доволен. Но что-то кололо его, он будто был не до конца удовлетворен сегодняшним днем.

Он чувствовал на себе чей-то взгляд, полный ненависти. Еще не посмотрев в ее сторону, он сразу понял, что взгляд этот принадлежал Урсуле.

«А, это ты, несчастная мать. Все не уймешься, – думал он, глядя на нее. – Злишься на меня за то, что сын любит меня больше, чем тебя? И правильно – за что тебя любить? С женщинами надо быть осторожнее, даже с матерями».

Жестокость и безумие были фамильными чертами рода Торсов. Мать Артура преуспела в этом более остальных, потому что направила всю свою злобу на сына.

Когда Артур был маленьким, он подвергался всяческим унижениям и насилию с ее стороны. Он ненавидел ее до самой ее смерти, а после перенес свою ненависть на людей. Потому его решение устроить Урсуле очередную адскую ночь не было удивительным.

Она осталась жива только благодаря невероятной силе духа. Она верила в истину, внушенной ей матерью еще в детстве – ничто в этой жизни не длится вечно, ни счастье, ни горе. Она была убеждена в том, что Бог сжалится над ней, и если она подвергнута испытаниям, то такова Его воля, и в этом есть для нее благо.

Но что ей делать с сыном, который ничего не понимает? Она не ожидала, что вместе со смертью мужа потеряет и его, родную кровь.

Солнце разбудило ее рано. Его лучи жестоко жгли ее измученное лицо. С трудом встав в постели, она предприняла все усилия, чтобы выйти к сыну на завтрак с поднятой головой. Но когда она вышла, его не было.