Гнус. роман

Шумский вертел её во все стороны, ногтем сковыривал краску, нюхал и даже пробовал на вкус, но безрезультатно – нахождение Ханса ему не открылось. Тогда он стал показывать приёмы рукопашного боя. Но не то от долгого отсутствия тренировок, не то от большого количества выпитого у него ничего не получалось, и Граба раз за разом укладывал его на лопатки.

Эжен поднялся с кровати и собрался будить приятелей, как у Шумского в кармане брюк зазвонил телефон. Не открывая глаз, он достал телефон и поднёс к уху:

– Майор Шумский.

Кто? Мишаня? Нет, не звонил. Четырнадцать пропущенных вызовов? – открыл он глаза и, увидев картину, наморщил лицо. – А, точно, – стукнул себя по лбу, – звонил. Извини, что-то заработался вчера. Сейчас можешь к «Магистрату» подъехать? Дело есть. Жду.

Он резво вскочил с пола, точно и не было вчерашнего застолья:

– Здорово, Жека! Ну что, надо будить этого хорька, – смотрел он на Грабу, – а то сейчас Насюта приедет.

– Кто?

– Мишка Насютин, парапсихолог. Сейчас мигом вашего художника отыщем.

«Когда же они протрезвеют?» – подумал Эжен и, тем не менее, вместе с Шумским принялся тормошить Грабу.

Тот долго сопротивлялся: закрывал лицо руками, что-то бормотал и не хотел просыпаться, но настойчивость приятелей сделала своё дело – он открыл глаза:

– Игорюня, ты смерти моей желаешь? Дай поспать, а то и так вчера своим кун-фу чуть не убил.

Когда Шумский сказал, что сейчас придёт парапсихолог, Граба нехотя поднялся с кровати:

– Сходите кто-нибудь за пивом.

Шумский категорично возразил, сказав, что алкоголь вызывает в людях низкие энергии и это может помешать работе парапсихолога.

Приблизительно через полчаса у него зазвонил телефон. Бросив в трубку: «Иду», Шумский вышел из номера и вскоре вернулся с высоким мужчиной в изрядно поношенном пиджаке, в очках, с пышными усами и торчащими во все стороны седыми волосами, отдалённо напоминающими шевелюру не то Эйнштейна, не то Бетховена.

– Знакомьтесь. Михаил Насютин, – представил его приятелям Шумский.

При виде беспорядка в номере, Насютин еле заметно поморщился:

– Приветствую. Что за дело-то?

Шумский сказал, что опять встал вопрос по Хансу.

– А, помню. Тогда он хорошо просматривался.

Он говорил с лёгким французским прононсом, чем вызвал интерес Грабы:

– Извините, вы никогда в Израиле не бывали?

– Нет, но при случае съезжу. А что, Ханс так и не нашёлся?

– Да это начальство… – начал было объяснять Шумский, но Насютин его остановил:

– Ясно.