Ветер и искры (сборник)

Пень был дружен с моим старым знакомцем. Проще говоря, они были как братья.

– Нет. Ему и вправду не повезло. Нарвался на ловкого набаторца.

– Жаль. – Было непонятно, поверил он мне или нет. – Гнус и Бамут тоже?

– Не совсем. – Лаэн посмотрела ему в глаза. – Они зарвались.

– О, – протянул тот. – Обидно. Хорошие были люди.

– Вне всякого сомнения. – Я был необычайно серьезен.

– Забери меня Бездна! – внезапно воскликнул тот, кого называли Лугой. – Серый!

Эта новость произвела на окружавших нас громил очень большое впечатление.

Теперь на нас смотрели во все глаза, а Луга отошел от Лаэн как можно дальше. Было заметно, что он воспринимает слова Пня про отрывание конечностей в самом буквальном смысле. У Ласки за время ее работы в Альсгаре сложилась не самая лучшая репутация.

– Ты слишком догадлив, – обманчиво тихо сказал Пень. – До добра это не доведет, понимаешь меня?

«Малыш» побледнел пуще прежнего:

– Да.

– Знаю, что соблазн растрепать об этом на каждом углу будет очень велик, как и желание заработать немного соренов, но, прежде чем ты раскроешь рот, подумай вот о чем. Деньги еще надо получить, Йох далеко, а я рядом. И твоя семья тоже. Ты ведь умный малый, не так ли? – вкрадчиво поинтересовался краснолицый гийян.

– Я не собираюсь болтать.

– Вот и славно. Ступай. Занимайся делом. Вас мое предупреждение тоже касается. Надеюсь, никто здесь не думает, что десять тысяч соренов гораздо лучше, чем мое недовольство и… семейные неприятности? Вот и чудесно.

– Мы не будем трепаться. Знаешь же, – обиженно сказал плечистый.

– Знаю. Серый, Ласка, прошу в дом.

– Круто ты с ними, – сказал я, когда мы оказались внутри.

– Иначе нельзя.

– Не думаешь, что подобное обращение не пойдет на пользу?

– Глупости! – фыркнул Пень. – Они знают, что я часто лаю, но кусаю только по делу.

– Ты не кусаешь. Ты рвешь.

Он негромко хохотнул, вернул мне у-так, предупредив на всякий случай:

– Не балуй.

На улице уже порядком стемнело, и в доме зажгли свечи. Лежащий на полу дорогой бордовый ковер глушил наши шаги. Пень остановился у двустворчатых дверей, толкнул их:

– Вваливайтесь.

Комната оказалась велика, ярко освещена свечами, стоящими на большом, накрытом белой скатертью столе.

Раздалось три негромких хлопка в ладоши.