Основатель

Взглянув вниз, он увидел, что поверхность под мелкой водяной рябью бугрится острой наледью.

– Здесь нельзя падать, – заметил Судья почти равнодушно. – И я не могу тебе помогать, ты ведь знаешь об этом.

Его сын молча кивнул, лишь сейчас заметив сотни, тысячи белых костей, вмерзших в лед. Это были только сегменты позвоночника, маленькие, явно принадлежавшие каким-то крохотным животным вроде мышей, средние – похожие на человеческие, и огромные – словно выдернутые из тел динозавров.

– У Смерти своя эстетика, – сказал ревенант и наклонился, чтобы зачерпнуть воды ладонью.

– Не думаю, что это можно пить, – машинально произнес Валентин, еще не придя в себя от увиденного.

– Мертвая вода мертвому не повредит, – отозвался с тихим смешком отец.

И молодой Корвинус был вынужден с ним согласиться…

Каждый шаг сопровождался мерным плеском, заглушающим шелест невидимых тростников. В костяной мозаике на полу появились позвонки в десяток метров в диаметре. Их отростки торчали изо льда корявым частоколом, и, пробираясь между ними, Валентин тщетно пытался представить животных, из которых они были вынуты.

Уровень воды поднимался то до колен, то снова спадал до щиколоток.

Юноша уже давно перестал чувствовать холод, ступни онемели, и держать равновесие на скользком льду становилось все труднее. Ревенант следовал за ним, неотступно держась за левым плечом и верный своему слову, не делал попыток помочь.

«Смерть меняет людей», – невольно подумал Валентин без досады и сожаления…

Остановившись на миг, он вдруг услышал тонкий печальный звук.

Как будто ветер выдувает в отверстиях камней заунывную мелодию. Но как только молодой Корвинус снова пошел вперед, плеск воды заглушил грустную песню без слов.

Однако чем дальше он продвигался в глубь зала, тем громче становился свист.

– Там, впереди, – негромко сказал Судья, словно почувствовав беспокойство сына.

И, вглядевшись, Валентин действительно увидел… Из ледяного пола, прикрытого водой, поднимались заросли.

Сначала тонкие, невысокие и редкие, они становились все выше, гуще и толще. Валентину показалось, что это сухой серый тростник, но, присмотревшись лучше, он с отвращением понял – слегка покачивающиеся стебли составлены из сотен позвонков. Это они шелестели и потрескивали. В них выдувал ветер тоскливые мелодии…

– Оранжерея Дворцов Смерти, – невозмутимо произнес ревенант, положив руку на плечо сына, как будто невзначай подталкивая его вперед.