Основатель

Все советы Доны вылетели из головы.

– Отец! Я помогу! Идем со мной. – Валентин бросился к нему и, не обращая внимания на вонь, исходящую от засаленной одежды, попытался заставить подняться. – Тебе нельзя тут оставаться. Я выведу тебя!

Судья схватился за плечо сына нетвердой рукой, встал и привалился к стене. Насмешливо взглянул на него из-под красных, опухших век.

– Думаешь обмануть смерть?

Решимость на миг оставила Валентина, но он приказал себе прекратить паниковать.

– Я просто хочу увести тебя отсюда.

Он почти силой заставил отца опереться о свое плечо и повел наверх. Лестница вдруг стала бесконечной, а ступени слишком высокими. Тяжесть руки Корвинуса-старшего клонила к земле.

– Почему ты оказался тут? – тяжело дыша, спросил Валентин, преодолевая еще один пролет. – Это несправедливо!

– Рано или поздно все оказываются здесь, – глухо ответил ревенант, с трудом переставляя ноги и все больше наваливаясь на сына.

– Кто угодно пусть, но только не ты!

Еще одна площадка, окно, затянутое изморозью.

– Подожди. – Корвинус выпустил руку Валентина и тяжело осел на пол. – Дай передохнуть.

Тот кивнул, распрямил ноющую спину, рукавом вытер пот, выступивший на лбу, и прислонился к перилам.

– Значит, решил стать кадаверцианом? – спросил Судья, с любопытством рассматривая сына так, словно видел его впервые.

– Да.

Дико было обсуждать с мертвым свои планы на будущее.

Но в то же время Валентин понимал, что эти неопределенные чувства вызывает чужая реальность, и был очень благодарен ей за возможность видеть отца. Неважно, в каком он образе.

– И давно у тебя возникло это желание? – осведомился Судья тем самым официальным тоном, каким обычно беседовал с подчиненными.

Его сын с трудом подавил приступ новой радости от очередного подтверждения реальности этой немыслимой в нормальной жизни беседы.

– Сразу после того, как я узнал, что никогда не буду ревенантом.

– Тщеславие… – пробормотал Корвинус со слабой улыбкой, закрыл глаза и прислонился затылком к стене.

– Нет! – резко возразил его сын, но тут же прибавил с неожиданной для себя самого искренностью: – Не совсем.