Основатель

Кроме того, сможет ужиться не только в гнезде с райскими мухоловками, но и в норе с кобрами.

– Благодарю за сравнение, – улыбнулась мормоликая.

Колдун небрежно повел рукой, словно прося ее приберечь благодарности на будущее.

Глава 7

Нахттотерин

У многих женщин есть прошлое, но у этой особы – их целая дюжина, и ни в одном не приходится сомневаться.[9 - Оскар Уайльд. Веер леди Виндермир.]

3 марта

Что-то пошло не так. Атум чувствовал это необъяснимым, звериным чутьем. Инстинкт кричал об ошибке, которую он допустил.

Основатель слепо кружил по узкой комнате в подземелье огненного клана, наталкиваясь на мебель и задевая сбившийся край ковра.

Асиман? Нет, с ними все было в порядке. Амир жаждал власти и ради нее был готов уничтожить половину своей семьи. Якоб верно служил, не позволяя себе лишний раз открыть рот без позволения магистра. Больше никто из пироманов не знал о появлении Основателя. Фелиция…

Он остановился, глядя в пустоту. Фелиция стала для него источником приятных воспоминаний.

Основатель с размаху сел на кушетку, запустил пальцы в волосы, пытаясь расшевелить ленивую память, теперь уже не Дарэла, а свою собственную.

«Ничего не помню, – пробормотал он, рассматривая сложный орнамент алого ковра. – Ну не убил же я ее, в конце концов.

Последняя мысль показалась ему забавной. Атум усмехнулся и вытащил из кармана телефон.

Трубку долго не снимали. Наконец, когда он уже начал терять терпение, ему ответили.

– Фелиция! – сказал Основатель, как только услышал ее спокойный мелодичный голос. – Фел…

Она промолчала, но ему показалось, что из трубки дохнуло ледяным воздухом.

– Ты слышишь меня?

– Слышу. Что тебе нужно? – равнодушный голос, лишенный даже тени тепла.

– Я хочу увидеть тебя.

– Нам нет смысла встречаться. Не о чем разговаривать. И, прошу, не звони мне больше.

На мгновение ее мысли приоткрылись, и Атум почувствовал, услышал…

– Тебя изгнали из клана! – Он произнес это еще до того, как успел осмыслить. – Должны были убить…

Чувства Фелиции обдали его кипятком гнева и презрения, а слова прозвучали надменным холодом:

– Не смей звонить мне.

В трубке зазвучали короткие гудки.