Основатель

Потусторонние силы почувствовали его возрастающую опасность… Если бы он – виртуозный сканэр – ощутил угрозу сам, прочитал это в ее мыслях и мог обезопасить себя… Но ее разум был закрыт силой гин-чи-най. И сквозь эту преграду не смог пробиться никто… кроме Основателя.

Леди проколола кончик пальца острием ножа, лежащего в нише. Провела по зеркалу. Красная полоска несколько секунд была видна на нем, а потом медленно впиталась в поверхность.

Спустя мгновение серый туман окрасился багрянцем. Зловещие, густые клубы вскипали кровью и были похожи на облака над жерлом вулкана.

Ответ пришел очень быстро.

Ей приказали убить телепата, а она не сделала этого. Промедлила. Не успела вовремя остановить Дарэла, начавшего собирать силу кланов. Не захотела терять его… но все равно потеряла.

Не закрывая тайника, мормоликая вернулась к окну.

Гин-чи-най говорили, что Кадаверциан – любимый клан Основателя, его опора и надежная охрана. Даханавар выбрали на роль орудия, сдерживающего его возрождение.

Но за несколько часов, проведенных с ним, Леди забыла обо всем, что ей внушали веками. О его коварстве, хитрости, осторожности. Она видела только Дарэла. Слышала только его. И была счастлива оттого, что он жив.

За спиной послышались тихие шаги и голос Себастьяна:

– Леди, вам что-нибудь нужно?

– Позови Стэфанию, – ответила Фелиция, глядя на снег.

Вторая старейшина пришла через несколько минут. Мормоликая увидела ее отражение в оконном стекле рядом с собой. Светлые задумчивые глаза внимательно изучали Фелицию, у внешних их уголков виднелись мелкие морщинки.

– Ты хотела меня видеть?

Вместо ответа Фелиция показала на тайник. Быстрым шагом Стэфания подошла к зеркалу, несколько секунд смотрела в красный туман, все еще клубящийся в его глубине, и спросила глухо:

– Кто?

– Я, по всей видимости, – невесело улыбнулась мормоликая.

– За что?! – В голосе Второй старейшины, той, что никогда никого не боялась, послышался ужас.

Фелиция опустилась в кресло у окна, где обычно любил сидеть Рамон, и сказала:

– Я была с Основателем. Я хотела быть с ним. Поверила ему. Почти обещала помощь. По счастью, одна его выходка отрезвила меня. Но, видимо, слишком поздно.