Основатель

Затем вернулся к кушетке и жестом велел Якобу занять место секретаря, а магистру рассказывать.

Это была нудная и бессмысленная, на взгляд Амира, трата времени. Основатель лежал, закинув ноги на спинку, полузакрыв глаза и явно глубоко погрузившись в собственные мысли.

Зачем ему понадобилось выслушивать долгий отчет о примерном составе кланов, когда он мог воспользоваться телепатией для получения точных знаний от первых лиц?

Если его смущал облик Дарэла – с помощью иллюзий Основатель был в состоянии создать себе любое обличье.

Видимо, Якоб думал точно так же, со все возрастающим раздражением водя карандашом по бумаге и торопливо записывая слова учителя. Но гостя не беспокоило неудовольствие хозяев. Он продолжал релаксировать.

– Кадаверциан, – говорил Амир, глядя на спокойное лицо телепата, под которым скрывалась потусторонняя личность, – не больше десяти. Все – маги высокого уровня… И, насколько мне известно, по меньшей мере четверо из них, – магистр усмехнулся над лично придуманным определением для некромантов, – любовники Смерти.

Основатель вздохнул, а может, зевнул, и больше никакой реакции на сарказм асимана от него не последовало.

– Даханавар, – продолжил Амир, обменявшись с Якобом быстрым взглядом, – шесть-семь десятков. Примерно поровну мужчин и женщин. Из них тринадцать, во главе с Фелицией, так называемые геспериды – обладающие очень мощным магическим потенциалом.

– В этом году двое новообращенных, – уточнил Якоб.

Основатель промолчал, и помощник магистра снова вернулся к записям.

– Вьесчи, – сказал Амир.

– Не интересует, – буркнул гость.

– Нахтцеррет. Все поколение, принадлежавшее прежнему главе, Миклошу Бальзе, уничтожено, как и он сам.

– А с этого места поподробнее, пожалуйста, – не открывая глаз, велел Основатель.

– Новая глава клана – Хранья Бальза. У нее – двенадцать сторонников. Все – маги высшего уровня.

– Теперь помолчи. – Назойливый гость не поменял позу, не открыл глаз, но Амир почувствовал, как в его голову вползает нечто вроде густого тумана, медленно обволакивая разум и вытягивая мысли.

Якоб слишком сильно надавил на карандаш, и звук ломающегося грифеля отозвался в сознании верховного магистра громким треском.