Освобождение

Обычно из этого окна Вард мог видеть только ногу статуи, упирающуюся в каменную глыбу постамента; но сейчас и ее не видать за солдатами, заполонившими площадь.

– Они, наверное, уже почувствовали смерть Кечетлека, – сказал Вард. Он произнес «они» так, что у Неверики не возникло сомнений, о ком он говорит.

– Кого бы ни прислали ему на замену, хуже Кечетлека уже не будет, – Неверика надкусила чернослив передними зубами, чуть выдающимися вперед – этот недостаток, однако, ничуть ее не портил, а наоборот, придавал шарма.

Вард сел к окну спиной. Его не покидало опасение, что за ними могут наблюдать. Говорят, у направителей есть люди, умеющие читать по губам.

– Кечетлек не был хорошим человеком, – наконец осмелился сказать он, понизив голос, – но он был сильным направителем. Что теперь будет, Неверика? Что, если следующей целью станет дворец? Или ДКО? Такой взрыв не устроить лишенцам. Его должен был направить кто-то умеющий совладать с Потоком. И так близко к зиниту! Не каждый направитель способен преодолеть блокирующий зинитный фон.

– Считаешь, среди повстанцев есть направители? – у Неверики загорелись глаза. – Наконец-то появились зинтаки, чувствительные к Потоку? А что, такое уже было, ты мне сам рассказывал!

– Это было в седой древности, и это был всего один – один, Нэвэри! – зинтак, – возразил Вард. – Те, что запустили взрыв на заводе, не зинтаки.

Вард и Неверика посмотрели друг на друга. Никто из них не произнес ни слова, но оба поняли, что это значит – для Зинты, для них самих.

– Вершина уже давно говорит о войне с Державой, – упавшим голосом сказал Вард.

– Ты донесешь о своих подозрениях?

– Я обязан доносить о любых подозрениях.

Надолго воцарилась тишина.

– Тебе не придется справляться с державцами в одиночку, – нарушила молчание Неверика. – Столица пришлет нам помощь. Больше солдат, может, больше направителей… – она хотела утешить, но сразу же осознала, что сделала еще хуже.

– Я боюсь, Нэвэри, – прошептал Вард. – Я как будто в осаде. Я зинтак для добровольцев – и пермэри, чужак, для зинтаков.

Я чувствую себя самозванцем. Как будто занял чужое место, захватил то, что было предназначено не для меня, и теперь вынужден каждый день, каждую минуту притворяться кем-то другим. И что в конце концов моя ложь откроется… Я знаю, не мое дело сомневаться в решениях Вершины. Но я не понимаю, почему он отдал в мое распоряжение целую страну. Я же до последнего… Я до последнего не подозревал, что? он для меня готовит.