Золотые костры

 – Я указал на голый лес, стоявший в отдалении. – Стоит ли в нее лезть?

– Разбойников опасаетесь?

– Не вижу смысла искушать судьбу. Особенно с тем грузом, что у вас в фургоне.

Мариуш, споривший с Радеком по поводу того, кто первым из них прикончит сотого жиротинца, как они называли всех, кто поддерживал князя Млишека, прервался на половине ругательства и повернулся ко мне в седле.

– Грузом, господин ван Нормайенн? А что, по-вашему, мы такого везем, что это может заинтересовать воронье?

– Деньги.

Золотистые брови хусара полезли вверх, и он оглядел свое воинство суровым взглядом:

– Кто из вас, черти, проболтался?

Войтек отрицательно мотнул головой.

– И не я, клянусь распятием! – воскликнул Радек. – Ты, старый, что ли сливовицы перебрал?

– Не говорил он, – защитил я возницу. – Много ума не надо, чтобы понять, что у вас там. Фургон крепкий, оси и дно усилены, да и лошади устают быстро. Едете вы от Кутгорта, а всем известно, что в этот замок князь Горловиц перевез свою казну.

– Курва, – пробормотал Войтек.

– Сколько там у вас?

Мариуш посмотрел на меня внимательно, подвигал тяжелой челюстью и лишь после этого сказал:

– Много. Здесь жалованье солдатам за следующие четыре месяца.

– Значит, не меньше восьми тысяч грошей в мелкой золотой монете, – улыбнулся я, сделав быстрые подсчеты.

– Вы опасный человек, господин ван Нормайенн. Будь кто-нибудь на вашем месте, мне пришлось бы его убить.

– Значит, мне повезло, что я страж. Одного не понимаю, почему целое состояние охраняют только трое воинов.

– Мы стоим целого гурта[12 - Здесь: отряд из двадцати человек.], – произнес без всякой похвальбы Мариуш.

– Ага, – подтвердил Войтек.

– Мы разминулись с основным отрядом. Их что-то задержало, а время дорого. Наемники не должны начать артачиться.

– Не тогда, господа, – не согласился я с их беспечностью, – когда речь идет о полновесных грошах из княжеской казны. В замке могут быть длинные языки и внимательные глаза.

– Языки отрезаются, а глаза выкалываются, – равнодушно пожал плечами Радек. – Князю Горловицу служат верные люди. Все остальные уже давно гниют в ямах.

– Не беспокойтесь, господин ван Нормайенн.