Золотые костры

Двери часовни были распахнуты, и казалось, что внутри нее пульсирует множество волшебных огоньков, которые мне довелось повидать в Темнолесье. Такой эффект создавали туман и сотни свечей, горевших внутри. Проповедник зря беспокоился. Пугало забрало лишь малую часть.

Удивительно, но здесь, на высоте, этот огонь перестал казаться мне теплым и привлекательным. От часовни, площадки, где она стояла, и обрыва, который начинался за ней, веяло жутью.

Как говорит Иосиф – страх убивает стража. А уж он-то, всякое повидавший за время своих странствий по свету, многое знал об этом.

Я шагнул к часовне, не собираясь поддаваться возникшему ощущению опасности, и наваждение разом развеялось. Переступив через порог, посмотрел в открытое лицо Спасителя, лоб которого был изранен терновым венцом. В его взгляде был легкий укор. Как у Кристины, когда мы виделись с ней в последний раз.

Совсем небольшое помещение, всего-то на пять-шесть человек. Лавка, чаша со святой водой, алтарь, распятие и закрытый решеткой люк в полу, ведущий, скорее всего, в крипты.

Свечи тихо потрескивали, медленно тая, в воздухе витал теплый солнечный запах пчелиного воска. Я постоял еще несколько минут, сам не зная зачем, а затем вышел.

За то время, что меня не было, на улице все изменилось. Ветер прогнал облака, обнажил бездонное небо и открыл моему взору столько же звезд, сколько я видел, летя на спине Файрварда.

Мне сразу же вспомнилась Гертруда, любившая созвездия и способная рассказывать мне о них часами, показывая на мерцающую точку и открывая прятавшуюся за ней очередную легенду.

Гера заворожена красотой звезд точно так же, как Проповедник океаном.

Я подошел к самому краю обрыва. Перегнувшись, посмотрел на серебристый ледник, ползущий в долине. Он дышал холодом и был похож на живое существо – на спящее чудовище, если разбудить которое целым не уйдешь. Послезавтра мне предстояло пересечь его и добраться до склона Монте-Розы, где начиналась тропа к Горрграту.

Внезапно в толще льда замерцало ярко-зеленое пламя, словно северное сияние.

Оно разгоралось все сильнее и сильнее, а затем погасло. Почти так же мгновенно, как и вспыхнуло.

Я не спускал глаз с Юрденмейда и стоял, пока не замерз, но больше не увидел странного огня.

Снилась мне всякая дрянь.

Свечи в часовне, тающий воск которых походил на кровь. Темные кинжалы, крутящиеся в воздухе. Ганс, сидящий на подоконнике. Гертруда с заплаканным лицом. Кристина, показывающая мне свои руки.