Золотые костры

– Мне нужна минута, – ответил я. – Еще раз спасибо за помощь.

– Не за что, страж.

– Я ненароком рассмотрел твое кольцо, когда ты протянул руку.

Он только усмехнулся.

– Три пятиконечных звезды по ободу. Уполномоченный церковный легат.

– Сложно поверить, что такой, как я, служит церкви? – спросил он.

– Мой друг – страж. И он тоже цыган. И той же веры, что ты и я. Так что поверить легко. Значит, ты не разбираешься в древних языках?

– Я не врал тебе, Людвиг ван Нормайенн. В языках я разбираюсь прекрасно.

И иду в монастырь ради его библиотеки.

– Не помню, чтобы называл тебе свое полное имя, Роман.

– В этом нет нужды. Я помню тебя. Видел в Вионе с отцом Мартом, когда на кардинала Урбана устроили покушение. Я служу его высокопреосвященству, так что в курсе того дела.

– Личный легат кардинала Урбана? – удивился я.

– Мир тесен, страж. А люди, которые занимаются похожим ремеслом, имеют такую особенность – пересекаться даже в глуши. Ну, что? Теперь идем?

Деревья остались внизу.

Здесь рос только чахлый кустарник и короткая трава. Куда ни кинь взгляд, вокруг на склонах расположились луга, то и дело перемежающиеся каменными скоплениями. Мы шагали по хребту, по удобной прямой тропе, во сто крат легче той, которой я шел в прошлые дни.

Мы были в самом сердце Хрустальных гор. И центральный хребет – белая стена – протянулся с севера на юг. Справа от нас небо пронзал Зуб Холода, слева огромным сахарным холмом, к вечеру укрывающимся алыми облаками, точно периной, вздымалась Монте-Роза.

– Мы где-то в трех тысячах ярдах над морем, – сказал Роман, хватая ртом воздух. – А эта красавица поднимается на все семь. Если не больше. Туда пока не залез ни один человек.

– Там нечего делать, – ответил я ему. – Лишь снег, лед, да духи мороза. Они не любят людей.

У меня немного болела голова и при быстрой ходьбе начиналась отдышка, но в целом я чувствовал себя не так уж и плохо. Горрграт на полторы тысячи ярдов выше, я видел его уже отсюда, хотя идти до него еще около трех с половиной лиг.

Он располагался на западном отроге Монте-Розы, сжатый с одной стороны ее снежной величественной вершиной, а с другой – более низкой горой, отсюда напоминающей поседевшую улитку.

Сейчас было раннее утро, и из-за восходящего солнца снежный хребет походил на хагжитский шербет – был нежно-розового оттенка. Внизу, в долинах, лежали облака. Это было нереальное зрелище.