Жнецы ветра

Мелот или Уг – неважно, каким из множества имен его называют. Он все равно слышит нас, – все так же спокойно сказал Отор.

– Не уверен, что братья по вере разделяют твои мысли.

– Многие из нас пребывают в заблуждении. Мы всего лишь люди, и нам свойственно ошибаться, как и всем детям Его. Я помолюсь за вас сам.

– Надеюсь, тебя услышат, – вздохнул Лук. – Чья-нибудь помощь нам бы сейчас не помешала.

Жрец отошел к алтарю и начал нараспев произносить стихи из книги Созидания.

– Вам что-нибудь нужно? – спросил слуга Мелота, когда моление было закончено.

– Воды.

– Хорошо. Я принесу.

Их напоили, так и не развязав рук, а затем вновь оставили в одиночестве. Теперь уже надолго.

– Мы похожи на мух после встречи с пауком, лопни твоя жаба.

– Шевели пальцами. Веревки ослабли.

– Пальцами? Это даст мне возможность выпутаться?

– Нет. Это даст тебе почувствовать свои руки.

Лук, сосредоточенно нахмурившись, последовал совету сына Ирбиса. Через какое-то время неприятное онемение и покалывание отступило, а затем и вовсе пропало.

– Горячий шаф, – тоскливо протянул стражник, – все бы отдал за кружку горячего шафа и миску мяса. Кстати говоря, ты слышал, о чем говорили командиры? За ними по пятам несутся набаторцы. И скоро, между прочим, они окажутся здесь, лопни твоя жаба.

– Надеюсь, что к этому времени здесь не будет нас.

– Ты что-то придумал? – вскинулся стражник.

– Надо убедить «Имперских леопардов» в нашей честности.

– А-а-а. Ты про рыцарей… Я слышал об этом отряде. Они воевали под Сандоном. Коруннские ребята. Охраняют императора?

– Нет. Ты путаешь их с гвардией. «Леопарды» – один из полков тяжелой императорской кавалерии. Последние шесть лет они торчали под Альсом. Хорошие солдаты.

– Им это не очень-то помогло. Их меньше десятка. Могу представить, какая там должна была случиться мясору…

Внезапный отблеск в окне прервал его фразу, и спустя уну до них долетел ослабленный расстоянием грохот.

– Гроза? – Стражник вопросительно посмотрел на северянина.

– Не думаю.

На улице раздались крики, а затем низко и тревожно взревел боевой рог.

Рандо снилась мать. Она была такой, какой он ее помнил еще до гибели отца – веселой, молодой, никогда не унывающей. Звонко смеясь, она возилась со щенком серого лохматого волкодава. Тот нежно покусывал руки хозяйки и, смешно урча, пытался перевернуться на спину.